Дилан, наблюдая за моей реакцией, отметил, что именно садовник Элиот является создателем этого растения. Он начал выискивать на моём лице новые оттенки изумления.
С моего разрешения, получив смущённый кивок, он нежно обхватив моё запястье своим едва ощутимым движением ладони, провёл над хрустальными цветами.
От этого жеста они громко зазвенели. Каждый на свой лад, создавая красивую мелодию.
—У каждого своя тональность, — тихо проговорил Дилан, будто боясь потревожить их персональный концерт.
Дилан ловил каждую эмоцию на её изумлённом лице.
Отпустив мою руку, колокольчики снова начали хаотично звенеть.
— Иногда после рабочего дня, — продолжил он. — Элиот приходит и играет на них, хотя скорее это цветы подыгрывают ему. Но надо признать, зрелище завораживающее.
Пройдя ещё пару поворотов, я окончательно потеряла счёт времени. Мы разговорились, как старые друзья. Вымощенная чёрным сланцем тропинка завела нас в любимую часть сада Дилана. Над нашими головами смыкался свод из переплетённых лиан, образуя красивую арку.
Решив воспользоваться моментом, я решила провести ему, что - то вроде блиц-опроса, чтобы больше узнать о нём и здешнем мироустройстве.
— Чеснок правда опасен для таких как ты?
— Я вообще не знаю, откуда взялся этот миф.
— А почему мы сейчас ходим под солнцем, и ты не горишь?
— Потому что в этом мире солнце не более чем лампочка, — он указал пальцем наверх. — А в твоем мире да, я бы мог превратиться в пепел, если бы не эта вещица. — Приподняв рукав куртку, он показал мне дорогие на вид черные часы. — Это что-то вроде амулета. Они разные бывают: кольца, ожерелья, как у горничной Кассандры.
— И последнее, — я произнесла почти шёпотом, внезапно смутившись. — А что… что едят вампиры? Кроме… ну, ты понял.
Дилан рассмеялся.
— Да всё, что угодно, просто в этом нет нужды. Пока мы пьем кровь, наши желудки функционируют вполне нормально.
Вдруг мой взгляд привлекли цветы, тон которых был самым тёмным среди остальных. Я подошла ближе.
— Чёрные лилии, — прошептала я, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Это были те самые цветы, в честь которых была названа та самая улица, которая и привела меня сюда.
Их красота была неоспорима, их лепестки были чернее обсидиана. В центре каждого цветка, в самих чашах, словно внутри шкатулки, кружились крохотные балерины в пышно-белых юбках.
Глава 7
В этом удивительном саду мы провели ещё около часа. Войдя в огромную стеклянную теплицу, под потолком которой ютились крохотные летучие мыши с миниатюрными лейками, мы снова столкнулись с Элиотом. Дилан бегло подписал пару бумаг, и мы направились обратно в особняк.
— С завтрашнего дня ты будешь ходить в академию, — голос Дилана прозвучал неожиданно твёрдо, будто стирая всю магию момента, что был между нами до теплицы.
— Но… я здесь ничего не знаю, — попыталась возразить я, стараясь осмыслить его слова.
— Я хотел дать тебе время освоиться, но твой запах и эти глаза... — Пока я непроизвольно принюхивалась к собственному запястью, пытаясь уловить тот самый запах, Дилан внезапно обернулся, словно уколотый чьим-то взглядом. Наблюдавший за нами Элиот, пойманный с поличным, бросился бежать обратно в теплицу.
Дилан протянул холодную руку, чтобы помочь мне подняться на высокую ступеньку лестницы, увитой мхом.
— Ты представишься моей дальней родственницей с Севера, — продолжил он. — На уроки будем ходить вместе.
Что ж, препираться с ним было бессмысленно, ведь я уже выбрала остаться здесь. Я глубоко вздохнула.
Возможно, академия окажется не такой уж плохой, хотя я и не имела ни малейшего понятия, чем занимаются в вампирских академиях.
За секунду он притянул меня к себе, и его руки во второй раз за день оказались на моей талии. Я застыла, не в силах пошевелиться.
— Никто не должен узнать, что ты человек и что не обладаешь никакими способностями, — его глаза сверкнули алым.
— А что… что будет, если кто-то узнает? — зачем-то я озвучила свои мысли вслух.
Вместо ответа он резко отпустил меня. Опора исчезла, и вместо его сильных рук я почувствовала невестомость.
Неужели, чтобы не отвечать, он решил просто избавиться от меня?
Падение прервалось так же резко, как и началось. Тугим хватом он вернул меня в реальность, но в груди по-прежнему было неспокойно.