Я тут же инстинктивно натянула край юбки настолько, насколько это возможно.
Он на меня заглядывается?
Кажется, Дилан задался этим же вопросом, потому и вновь предпочёл пейзаж по ту сторону окна.
— Это значит, что тьма тянется к свету и наоборот. Они не могут друг без друга, — завершил он свою, только ему ведомую философию.
Спустя несколько минут густой лес по краям дороги расступился, уступив место широким сельским полям, отливавшим на солнце золотистыми пятнами. Где-то вдалеке виднелись рабочие, окружённые картинно величественными холмами.
— Вот бы сфотографировать, — как бы невзначай произнесла я с преувеличенным интересом, начиная вести свою игру. Мне необходимо было узнать, где мой мобильный.
— Можешь не пытаться, — это прозвучало слишком невозмутимо.
Интересно, это означало: «Я взял твой телефон, поэтому можешь даже не пытаться» или он просто констатировал факт?
— Здесь не ловит сеть, — разъяснил он.
Почему-то я почувствовала облегчение и одновременно неловкость. Я подозреваю человека, который сам вызвался мне помочь, но при этом понимала, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Без слов Дилан сунул руку во внутренний карман пиджака — и вот мой телефон уже лежал у меня на коленях. Как-то это было слишком просто. Я не была готова к такому повороту.
— Я хотел вернуть его по прибытии в академию, — он мигом убрал все вопросы с моей стороны, пока я тщетно пыталась его включить.
И правда, не работает, не подаёт абсолютно никаких признаков жизни. Интересно, как здесь общаются друг с другом? Голубиной почтой?
Мне стало немного стыдно за то, что я начала подозревать Дилана.
Я сжала телефон в руке, вновь наблюдая на его лице эту чёртову маску безразличия, хотя вера в саду он казался обычным парнем-ровесником. Просто немного другим...
Карета покатила по низкому мосту, на середине которого граница между временем суток становилась всё менее явной. С одной стороны дороги продолжало висеть яркое солнце, а по другую сторону была кромешная тьма. На секунду перед глазами заплясали вездесущие блики.
Зелень листвы, подобно светофору, меняла свои цвета с грязно-серого на иссиня-чёрный и так по кругу.
Колени предательски задрожали.
Ещё пару ярких вспышек.
— Не бойся, — почти шёпотом проговорил Дилан, глядя прямо на меня.
Почему-то от его слов мне стало легче,но я не могла отвести глаз. За секунду он заставил почувствовать себя спокойно.
8.2
Спустя пару вспышек ослепительного света снаружи донёсся возглас кучера, и карета вздрогнула от своенравного рыка резко затормозивших лошадей. Откинув штору, которую прикрыл Дилан, чтобы я «лучше воспринимала пространственные перемещения», за стеклом, вскинув макушку вверх, я увидела множество чёрных шпилей, устремленных вверх острыми клинками, они разрезали непроглядную тьму. Две башни стражника зажимали меж собой центральную – самую высокую, на которой в самом центре фасада красовались огромные часы, время на которых было остановлено. Они показывали полночь.
— Ничего себе! — восклицала я, поглядывая на Дилана, искренне внимавшего мое удивление.
— Отныне будет более терпимая цветовая гамма, обещаю. На выход, студентка, — он хмыкнул.
И, правда, в моём двадцати двухлетнем возрасте обычно заканчивают учебные учреждения, а не начинают жизнь с нуля в вампирском мире. Радоваться ли мне такой возможности? Уж не знаю. Согласилась бы я, если бы не долги? Тоже не знаю.
Спустившись с кареты, я почувствовала лёгкое головокружение, вероятно, возникшее из-за светового представления, начавшегося на середине моста. Лёгкая паника запульсировала в висках.
— Эри, — снова нежно Дилан произнёс моё имя, — постепенно ты привыкнешь к этому.
Я утвердительно кивнула, на что он предложил зацепиться за него, хотя бы слегка, но я вежливо отказалась, потому что и так достаточно беспомощна в этом новом для меня мире. Сжав в кулаке свой телефон, я закинула его в карман юбки, и мы неспеша направились к массивной чёрной двери, встретившей нас двумя горгульями по бокам.
Дилан, отворив дверь щелчком пальцев, пропустил меня вперёд. Перед нами раскинулся широкий светлый холл с мраморным белым полом, несколькими лестницами по углам и множеством дверей повсюду. Удивительно, насколько замок внутри контрастировал со своей тёмной оболочкой снаружи.
Однако повсюду не было ни души. И вновь, словно опережая мой вопрос, я тут же получила ответ.