— Плохо! — поняв, что обрела понимающего и сочувствующего слушателя, с готовностью сообщила я, забрасывая руки за спину и начиная ощупью расстегивать крючки платья. — То одно, то другое, а за собой поухаживать и некогда. Но это еще что! Скажи спасибо, что у меня не было амулета, который бы в гнома превратил! Вот тогда ты бы поохал!
— Да что же это такое?! — с видом ограбленного сиротинушки продолжала стонать хвостатая Тень, явно не слушая меня и сконцентрировавшись только на своих ощущениях. Впрочем, осудить альма за это было сложно. Голос у него, кстати сказать, тоже изменился, так что охали и бормотали мы теперь совершенно одинаково, в одной тональности и с идентичными интонациями.
— Магия! — охотно пояснила я. А то сам не видит, умник!
— Руки бы этим чудодеям повыдергать! Слов нет! И надолго это безобразие? Ой, я даже ходить не могу!
Вэррэн, взглядом столкнувшись с моей скептической полуулыбкой, вознамерился доказать это на деле и широко шагнул, после чего и впрямь попытался упасть. Я поспешно нротянула руки, воспрепятствовав окончательному низвержению, и успокоила нечеловека, продолжающего сотрясать воздух возмущенными и негодующими стенаниями:
— Пока кулон на тебе — ты будешь казаться частично мной, частично собой. Прошу учесть, что моей части в этой смеси все-таки больше. Поэтому относись, пожалуйста, к ней с уважением. Функционировать, как положено, это гело, правда, не будет, но на несколько часов вполне сгодится. Максимум в этом образе можно пробыть больше года, правда, нет никакой гарантии, что после столь длительного пребывания в виде девушки ты сможешь потом вернуться к полноценному собственному облику.
— Что значит — функционировать не будет? — взвизгнул уже нехило перепуганный Вэррэн, — Говори сразу, что может случиться! Ноги отнимутся? Глаза ослепнут? Еда в желудок не полезет?
— Да нет, — равнодушно фыркнула я, — Свои базовые потребности даже намагиченное тело вполне способно удовлетворить. А вот выносить и родить ребенка у тебя, к примеру, все-таки не получится.
Судя по диким глазам (моим глазам!) окончательно ошалевшего нечеловека, о столь далеко заходящих возможностях он даже не задумывался. И без них проблем хватало.
Мое торопливое разоблачение не заинтересовало альма ни в коей мере — он продолжал ныть и жаловаться, причем делал это столь искренне, горестно и надрывно, что я даже усомнилась в целесообразности своих действий. Может, и впрямь зря все это затеяла? Вон как Вэррэн мучается, бедный. Наверное, он предпочитает беседы с палачами и тюремщиками. Или пожизненные посиделки в этих милых застенках.
— Осторожно! Выпрями спину. Да аккуратнее — знаешь, сколько все это стоит?! Смотри, не загуби наряд, а то потом найду и убью! — наставительно шипела я, помогая охающему альму облачиться в свое платье. Смотрелось оно на нем, кстати сказать, едва ли не лучше, чем на мне. Я одернула роскошную одежку, быстро вытащила из крохотных потайных кармашков несколько пузырьков с магическими зельями, которые могли мне пригодиться, отстегнула с воротника брошку-паучка и отступила на шаг, любуясь проделанной работой. Без прикрас, вторая Тень получилась более чем очаровательной и милой особой.
— Только не шпильки! — в ужасе ахнул Вэррэн, когда я сбросила с ног изящные шелковые лодочки на высоких каблуках.
— Да куда ты, милый мой, денешься?!
Но в этом раунде мне пришлось отступить: ноги хвостатого изменились мало, магия амулета кое-где сбоила и откровенно отлынивала от своих обязанностей, поэтому моя обувь на модифицированного альма просто не налезла. Чему тот с готовностью на редкость искренне и неприкрыто обрадовался.
— Ладно. Иди. И да помогут нам обоим все двенадцать богов! — Я внимательно оглядела получившуюся картину, убедилась, что из-под юбок не торчит никуда не девшийся хвост, поправила муфту, одернула плащ и потянулась стереть с век Вэррэна размазавшуюся краску. Нечеловек внезапно поймал мою руку и поднес ее к губам. В моем (моем!) исполнении сей галантный жест выглядел настолько дико, что мне стоило большого труда не отшатнуться и спокойно принять эту неожиданную, болезненно ударившую в сердце ласку.
— Иди. — Я аккуратно отвела руку и как бы в задумчивости поиграла предусмотрительно прихваченной с собой тайтрой. Разумеется, посетителям, даже самым знатным, оружие в тюрьму проносить не разрешалось, но кто же возьмется обыскивать благородную леди! Я нагло воспользовалась тем особым неприкосновенным статусом, который получала каждая вхожая в высший свет женщина, и не постеснялась протащить в казематы любимую тайтру, дабы иметь более весомый аргумент воздействия на окружающих, чем жалобы и слезы.