Преуменьшать свалившуюся на мою голову проблему не хотелось, а преувеличить ее было довольно сложно. И так скандал несусветный поднимется, когда при дворе прознают, что любовница милорда Торина побегу альма поспособствовала, да еще повела себя отнюдь не так, как приличествовало бы благородной даме. А уж если пройдет слушок, что оба Лорранских в этом деле замешаны…
Я почувствовала, что у меня начинают трястись руки. Мало мне в жизни проблем было, так еще Торин от всей широты своей аристократической души добавил. И так придется думать, куда Вэррэна девать и как от него уберечься, если он ценой моей жизни в Тэллентэр вернуться решит, а теперь еще поди объясни милорду Ирриону, как так получилось, что сынок его неугомонный вместо охраны беды себе нажил.
Граф Лорранский-старший в беспомощном гневе смотрел на склоненную перед ним голову печальной храны и, чего греха таить, чувствовал сильнейшее желание схватить ее за встрепанные волосы и со всей силы садануть об стену, в кровь размазывая эту жалкую, несчастную улыбку, улыбку собаки, провинившейся перед хозяином и не чающей вымолить прощение. Словно почувствовав обуявшие графа эмоции, наемница подняла лицо и вновь выдавила слегка дрожащую ухмылку:
— Вы можете ударить меня, милорд Иррион, я не буду сопротивляться, я заслужила.
Разумеется, все желание бить девушку тут же пропало начисто. Лорранский выдохнул, потом глубоко вдохнул, но сии нехитрые успокаивающие мероприятия желаемого эффекта не дали и выхода из безвыходного положения не подсказали. Торин, сообразив, что чуть не послужил причиной гибели храны и едва по глупости не расстался с жизнью, отсиживался в своих покоях, забравшись с ногами на кровать и задернув висящие над ней занавески, словно надеясь отгородиться ими от всего мира. Альм, которого девушка и младший граф приволокли незнамо откуда, отмывался в гостевой комнате, которую выделили Тени. А наемница с любимым демоном явились пред светлые очи милорда Ирриона держать ответ.
Поступок этот, надо сказать, без дураков тянул на звание героического. Ибо ветеран войны Ветров в гневе был воистину страшен и грозен. Даже храна поверглась в трепет и перетрухнула, да до того, что и глаз на него поднять не смела, и лишь ярко алела пылающим румянцем на щеках да слегка вздрагивала длинными чуткими пальцами, аккуратно положенными на подлокотник кресла милорда Ирриона. Тот же Жун или любой другой человек, близко связанный с хранами, наверняка бы не поверил раскаянию девушки, зная, как легко наемники, телохранители и убийцы меняют маски и без труда играют самые искренние чувства, будь то гнев, восторг, меланхолия, сожаление или даже любовь. Но Лорранский-старший с представителями самой непредсказуемой на землях Сенаторны гильдии близких дел почти не имел и в глубине испытываемых храной эмоций не усомнился.
— Увези отсюда Торина. Я замну дело…
Одним богам ведомо как. Конечно, можно отговориться тем, что никто и не подозревал о коварстве любовницы милорда Торина. А вот как объяснить наличие подписи и печати Лорранских на бумагах, которые вышеозначенная девица предъявила тюремщикам, — тут придется поломать голову, да еще как.
— Главное — чтобы мой сын сейчас не попадался на глаза никакому знатному и влиятельному человеку, особенно королю и другим благороднорожденным. Его отсутствие должно продлиться месяц. А то и больше.
— Куда мне его везти, ваше сиятельство? — несмело уточнила девушка, поднимая голову и по-прежнему утопая коленями в густом ворсе дорогого толканского ковра.
— Да куда хочешь! — вновь закипая, злобно прошипел граф. Вот ведь глупая девка! Сначала втравила в проблемы того, кого пуще живота своего беречь обязана, а теперь еще бестолковыми вопросами мается! — Ясное дело, отправлять его в наши резиденции нельзя они все на виду. А гласность — это то, что нам сейчас нужно меньше всего. Постараемся представить дело так, будто Торина сегодня в городе уже не было.
— Возможно, без меня…
— Нет! — резко прикрикнул Иррион, хлопая наемницу по руке, лежащей на подлокотнике. Тень вздрогнула, будто ее укололи ножом, но сдержалась и не отпрянула. — Мой сын нуждается в охране.
Губы девушки дрогнули, она явственно пробормотала: «…не в охране, а в хорошей порке…» — но милорд Иррион, поглощенный попытками решить насущные проблемы, мало внимания обратил на тихое бурчание провинившейся наемницы. По чести да по совести, ей действительно наподдать надо было бы за то, что недоглядела, а еще лучше — главе гильдии с позором сдать, уж он-то придумал бы неразумной девице хорошее наказание. Потому как — что же это в мире подлунном начнется, если храны своих же клиентов в проблемы втравливать будут?! Но Торин и впрямь нуждался в охране. А эта встрепанная особа уже зарекомендовала себя как отличная специалистка, способная своего подопечного за шкирку едва ли не из Мрака вековечного выдернуть.