— Да какая тебе разница, какими путями я добилась от него подобного заявления? Главное — мы все-таки едем в этот в высшей степени славный и замечательный город. А уж там я найду возможность отыскать одного человека и задать ему несколько весьма неприятных, но злободневных вопросов.
— Мстить будешь? — уважительно приподнял тонкие брови Вэррэн.
— Храны не прощают предательств и измен. Он продал меня вам, и я не собираюсь терпеть такое самоуправство, — равнодушно отозвалась я, вновь принимаясь тыкать несчастной веткой в костер. — Надеюсь, Зверюга все еще там. Его перемещение в другой населенный пункт создаст определенные проблемы. Впрочем, я его хоть из Мрака вековечного достану. Тумаков воспитательных наставлю, пару костей для острастки сломаю и все деньги, за сведения обо мне полученные, отберу. В конце концов, я имею на них больше прав, чем кто бы то ни было.
— А-а… Ну-ну. Удачи, как говорится-а-а-а… — Альм откровенно зевнул, сверкнув в неверных всполохах костра впечатляющими клыками, и смущенно покосился на меня, явно застеснявшись такого поведения, не слишком приличествующего представителю древнего рода.
— Ложись, я покараулю, — предложила я. Вышло это совершенно спокойно и естественно, я точно так же обратилась бы к брату-храну, измотанному и уставшему, нашедшему приют под наскоро воздвигнутой мною крышей.
Однако для Вэррэна такое заявление явно было в диковинку. Судя по всему, в нормальности своей собеседницы он не сомневался — был на все сто убежден, что ничего, похожего на ум или рассудительность, в моей голове отродясь не ночевало.
— Ложись, — не пытаясь реабилитироваться в его глазах, вновь сказала я, гостеприимно рукой обводя все наше временное убежище, как бы предлагая убедиться в его комфортабельности и безопасности.
Альм еще с полминуты посверкал на меня своими невероятными глазищами. Но лег. Тьма, поняв, что меня в качестве грелки ей не дождаться, прошипела явную циничность и переползла поближе к Вэррэну. Тот опустил руку ей на спину так спокойно и безбоязненно, словно к нему каждый вечер демоны под бок подваливались.
— А-а-а! Спасите! Помогите!
Реакцию храна или храны на подобный выкрик в исполнении до боли знакомого голоса клиента невозможно описать словами — это надо видеть. Шалашик снесло единой волной воздуха, поднятой мною, когда я взвилась на ноги. Также в этом нехитром деле поучаствовала моя макушка. Я прыгнула влево — туда, откуда несся вопль. Что-то довольно крупное и грациозное стремительно прянуло вправо, и Торин заголосил еще отчаяннее, вкладывая в звуковое оформление своего сиятельного негодования всю душу. Тьма свечой ввинтилась в серые, по-прежнему плачущие небеса, а потом буквально упала вниз, выискивая неведомого врага.
Оного, впрочем, не наблюдалось ни вблизи, ни вдалеке. Я очумело вертела головой, стараясь одновременно высмотреть опасность, по возможности прикрыть собой причитающего Торина и понять, как ухитрилась заснуть сидя.
Вэррэн по другую сторону ямы с погасшим костерком зеркальным отражением принял ту же боевую стойку, что и я. Впрочем, она пропала втуне, равно как и мой героический порыв, и самоотверженные действия моей отважной Тьмы. Я, на всякий случай, еще раз оглянулась, засвидетельствовала полнейшее отсутствие каких бы то ни было врагов и подступила к своему все еще слегка подвывающему клиенту:
— Ну и чего орем?
— А… А… — Потрясение оказалось слишком серьезным, чтобы Торин смог изъясняться четко и внятно. Поэтому аристократеныш, прикрываясь одеяльцем как щитом, сумел только простереть перед собой руку и указать дрожащим перстом в сторону Вэррэна. Потом посмотрел в мои удивленно округлившиеся глаза и постарался объясниться более ясно и подробно: — А вот… Э-э-э…
— Так это же наш альм. Не узнал, что ли?
— Наш? Наш?! — Кажется, я сказала что-то не то. Во всяком случае, Торин прямо задыхаться начал, глядя то на меня, то на первопричину своих воплей расширенными от потрясения глазами, — Наш?! Наш?! Почему здесь?…
— Так наш же, — совершенно спокойно пояснила я, поняв, что именно хотел узнать мой бесценный подопечный.
— Наш, наш, наш… — тупо, как зомби, забубнил графенок, словно пытаясь уразуметь эту простую истину.
— Наш, наш, — охотно подтвердила я. Вэррэн покосился на меня, как на редкостную гадюку в королевском зверинце, но смолчал, что дало мне возможность развернуть свой тактический гений во всю ширь: — Вставай, Торин, нас ждут великие дела, а земля холодная, эдак и застудиться можно. Поедем в Заверну, говорят, бушующее море — это очень красиво!