Суеверный ужас, обуявший Лорранского при виде убитых сорок лет назад эльфов, восставших из могил и оседлавших мертвых скакунов, дабы прогнать из своего царства непрошеных гостей, не позволил ему даже встать, не говоря уже о том, чтобы по-рыцарски вступиться за свою телохранительницу, в одиночку отмахивающуюся от пяти теней. Впрочем, почти сразу же их стало четверо — приподнявшийся на локтях Вэррэн, в отличие от Торина, цепенеть и не подумал и первым долгом схватился за арбалет. Правда, как он ухитрился не подстрелить кружащуюся среди призраков Тень, остается только гадать.
Одна из смутных теней — стреноженная лошадь, стоявшая поблизости, — внезапно с диким ржанием взвилась на дыбы. Каким чудом ей удалось разорвать путы — загадка. Однако ненормальная коняга, в которой не составило труда узнать бешеного Шторма, приобретенного по случаю легкомысленной наемницей, ухитрилась самостоятельно освободиться и вихрем прошлась между нападающих, буквально расшвыряв их призрачных коней, тут же с величайшей готовностью давших деру. Сам же Шторм в охотку дернулся за ними, однако потом вернулся и едва не затоптал недостаточно расторопного призрака.
Видения мертвых эльфов нападали с решимостью, говорившей о немалом опыте и солидной физической силе. Бесшабашная храна, всегда берущая скорее ловкостью, чем мощью, кажется, была в восторге от всего происходящего и даже слегка пританцовывала, без труда держа четверых не упокоенных во Мраке вековечном среброкожих парней на расстоянии. Вонато привычно встала на защиту своей обожаемой хозяйки и реяла над полем могилок, как темная крылатая посланница Мрианы. Весь бой казался чем-то нереальным, будто происходящим во сне. Призраки нападали то поодиночке, то парами, ощетинившись короткими одноручными мечами и кинжалами. Но раз за разом были вынуждены отступать, стараясь не попасть под хлещущий град обрушенных на них ударов стальной плети, с диким свистом крутящейся в тонких руках насмешливо скалящейся наемницы. В холодном блеске тщательно сдерживаемого бешенства Тень была просто страшна. Казалось, она прекрасно контролирует себя, но ежесекундно задумывается: а не плюнуть ли на все это, не дать ли выход рвущейся наружу ярости и ненависти? И Торину почему-то не хотелось думать о том, что будет, если его телохранительница все-таки уступит душащей ее злобе и окончательно озвереет.
Но холодное неистовство наемницы ни в какое сравнение не шло с тем суеверным ужасом, который нагнали на молодого графа мертвые эльфы, вставшие из своих могил и вооружившиеся чем боги послали. Впрочем, хранители Сенаторны явно были очень милостивы к своим среброкожим, погибшим сорок лет назад чадам и послали им весьма неплохое вооружение. Девушка отбивалась от атак противников легко и грациозно, а временами и сама переходила в нападение, но было видно, что так просто ей мертвяков разметать не удастся.
И тут с ее одежды спрыгнула неясная, все увеличивающаяся тень. Наемница коротко хохотнула и повелительно взмахнула рукой в сторону призраков. Совершенно растерянный и напуганный Лорранский вспомнил о какой-то странной броши, которая однажды ожила и здорово переполошила его. Как видно, побрякушка умела не только графов пугать.
Свистнул второй болт. И второй эльф, грациозно взмахнув руками, упал в высокую, кажущуюся в темноте единым монолитом траву. Храна, переходя в атаку, залилась нехорошим грудным смехом и почти сразу же оставила без руки третьего нападавшего.
Кровь мертвого эльфа, попавшая на щеку молодого графа, оказалась теплой и алой, как у человека. И эта странность помогла Лорранскому побороть одолевшее его оцепенение и быстро перекатиться на другой бок, спасаясь от подкованных металлом сапог. Наемница, не одобрив попытку отступления одного из ее соперников, легко перепрыгнула через своего клиента, обдав его мгновенно нахлынувшим и так же быстро пропавшим запахом возбуждения и ярости, и рванулась следом за беглецом. Тот, видимо, не ожидал такой прыти и не сумел организовать оборону. Девушка без сантиментов высоко вскинула ногу и с силой ударила своего противника сапогом в нижнюю челюсть. Потом ловко подхватила падающее тело, не дав ему обрушиться на Торина, почти отбросила его в сторону и с готовностью обернулась к оставшимся на ногах призракам. Но о них уже позаботилась брошка-паучок — оба лежали на траве, не подавая признаков жизни, только рефлекторно, как-то равнодушно подергиваясь, словно стремясь в последнем порыве дотянуться до своей убийцы, отправившей их во Мрак вековечный второй раз.