Графенок, однако же, не горел желанием немедленно успокоиться. Он принимался то чесаться, то скрежетать зубами, то едва слышно бормотать что-то себе под нос, так что вскоре я уже готова была вновь ласково припечатать его усыпляющим заклинанием. Однако Торин справился своими силами и все-таки отбыл в объятия Вериаты. Впрочем, Вэррэн, с которым я намеревалась продолжить беседу, оказался там еще раньше.
Я встала и, бесшумно ступая по прохладной траве босыми ногами, переместилась поближе к альму. Лицо его в отблесках костра было удивительно спокойным и безмятежным. Прямо даже зависть берет. Умеют же эти хвостатые в жизни устраиваться! Вроде и изгой, и беглец, а быстренько нашел, к кому под крылышко пристроиться. И самое ужасное, что мне вовсе не хочется его прогонять. Пусть бы на нас всякие стражники нападали, лишь бы он рядом оставался, лишь бы таскал за мной торбы, с удовольствием поедал мою стряпню и изредка улыбался, обнажая удивительно красивые, белые, как свежевыпавший снег, клыки и заставляя зрачки стягиваться в тоненькие, едва заметные горизонтальные щелки.
И ведь убьет же. Убьет, не задумавшись ни на секунду, не проронив ни сожалеющего вздоха, ни слезинки. Просто удивительно, что я до сих пор жива. Видимо, сумела обеспечить этому стосковавшемуся по компании нечеловеку хоть какое-то подобие уюта, вот он и старается продлить наше общение.
Вэррэн во сне вздохнул и повернулся на правый бок. Прядь длинных иссиня-черных волос упала на лицо, и я, сама не сознавая, что делаю, протянула руку и бережно отвела ее за острое, разорванное в какой-то недавней драке ухо. Альм слегка улыбнулся — не то почувствовал мое осторожное прикосновение, не то просто смотрел какой-то на редкость хороший и приятный сон. Выглядел Вэррэн как уснувшая мечта, и я почувствовала сильное, почти непреодолимое желание надолго обосноваться рядом, дабы отпугивать комаров и убирать ему волосы с лица.
«Ложись, я покараулю», — торопливой чередой мыслеобразов предложила внимательно наблюдающая за моими действиями Тьма. С обязанностями охранницы от насекомых, пусть и по-осеннему злющих, она справлялась на раз, просто поедая самых нахальных, да и о приближении врагов покрупнее комаров вполне могла предупредить.
«Да ну, ерунда», — отмахнулась я, переползая подальше от искуса к Торину под бок. Вот уж с кем мне совершенно не хотелось нежничать, так это с графенком!
«Ложись. Вряд ли сегодня кто-то вздумает на вас нападать. Да не мнись ты!»
«Прекрати сводничать!» — вконец обозлилась я. Еще демон мне указывать будет, что и когда делать!
Из духа противоречия (кому назло, спрашивается?) я улеглась спать только под утро, когда пожухлую траву обрызгали не то сгустившиеся в капли клочки тумана, не то последняя в этом году роса. Причем, аккуратно вклинившись между мужчинами, устроилась поближе к Торину, на всякий случай забросив на него руку и уткнувшись лбом Лорранскому в бок, дабы сразу почувствовать, если он вдруг вздумает вставать и искать приключений на свою аристократическую задницу. Альм, лежащий с другой стороны, меня не волновал нисколько. Ну почти…
Торин проснулся, когда солнце, с некоторым запозданием выползшее из-за горизонта и с трудом проглядывающее сквозь мутную дымку облаков, уже оторвало свой нижний край от земли и взирало на грешную землю Сенаторны насмешливо и горько, словно предвидя, что ничем хорошим для ее обитателей очередной день не закончится.
Лежать почему-то было на удивление тепло и уютно, хотя на груди и чувствовалась какая-то непонятная тяжесть. Стараясь не шевелиться, граф приоткрыл глаза и в упор столкнулся с пылающим хищной радостью взглядом огромных темно-рубиновых очей. Другой человек вскочил и заорал бы в ужасе, но Торин, уже привычный к выкрутасам своей телохранительницы, только вздохнул. Вонато свою Тень разбаловала просто до безобразия. Слыханное ли дело, чтобы демоны храмов на грудь к клиентам лезли?!
Впрочем, сама наемница, как выяснилось, была ненамного вежтивее своей обожаемой клыкастой питомицы. Ночью произошла рокировка, и теперь Тень лежала посередине, пристроив голову на плечо альма и разметавшись волосами по земле. Спиной она прижималась к Торину, словно надеясь оберечь его таким образом от зябкой утренней сырости. Заведенная за спину рука храны нашла себе уютное пристанище на животе Лорранского, а одна из ступней покоилась на его ногах. Хорошо Тень устроилась, что и говорить.
Уже проснувшийся Вэррэн, кстати сказать, своим положением был вполне доволен и щурился в небо с таким видом, словно возлежал на королевском ложе, а не валялся на земле в трепещущей редкими золотистыми листочками роще. Наемница дрыхла, как пшеницу продавши, а ее демон восседала на груди Торина, будто так и было положено.