— Спит, — тихонько пожаловался Лорранский альму.
Тот вопросительно покосился на спокойное, совершенно безмятежное лицо храны и кивнул. Потом, видимо решив, что с благороднорожденным скупыми жестами изъясняться неприлично, согласился:
— Спит. Полночи вокруг костра бродила, то ветки в огонь подбрасывала, то по кустам шаталась, все врагов да хищных зверей высматривала, только под утро угомонилась.
— А они тут есть? Звери, в смысле?
— А то нет? — в свою очередь удивился Вэррэн, — Я сам вчера лично во-о-от такенного волчару двумя арбалетными болтами шуганул. Хорошо еще, сейчас время осеннее, сытное, так они на представителей разумных рас особенно не нападают. Вот зимой стоило бы поберечься. А сейчас…
Альм легкомысленно махнул рукой. Положения он не менял, но наемницу все-таки потревожил: она бормотнула нечто неясное, дернулась и душевно приложила своего подопечного босыми ступнями по голени. Девушка упорно раздевалась и разувалась на ночь и спала на голой земле только в тоненькой нижней рубашке, закутавшись в походное одеяло (своих спутников она не опасалась — знала, что покуситься на нее вздумает разве что ненормальный с суицидальными замашками). Как только до сих пор не ухитрилась подхватить чахотку или лихорадку! Торин бы от такого образа жизни уже давным-давно валялся бы в жару и бреду. Но наемницу не брало никакое лихо, иногда графу казалось, что когда ей придет пора сойти во Мрак вековечный, даже его прислужники отступят перед вечно хмурой и мрачной храной. А с нее станется и на тамошних демонов напасть.
— О, утро! — непритворно удивилась Тень, широко распахнув мутные со сна глаза и взглянув на небо. — И чего мы валяемся? Поехали!
Наемница одним неуловимо легким движением перетекла в сидячее положение, под прикрытием одеяла быстро оделась и вскочила на ноги. Вместе с ней ушла большая часть тепла, и Торину тут же стало зябко и неуютно. Тень знала, как заставить его встать. Вонато тут же с готовностью перелетела с груди графа на плечи наемницы и покосилась оттуда с таким чувством собственного достоинства и превосходства, что графу нестерпимо захотелось спихнуть ее с Привычного насеста. Впрочем, он слишком хорошо знал, что с демоном, так же, как и с ее сумрачной хозяйкой, такие шутки не пройдут.
Альм, лишившись персональной грелки, страдальчески поморщился, но тоже вылез из-под одеяла. Тень тем временем очень тихо и тактично удалилась в кустики. Правда, в зарослях наемница пробыла недолго — не прошло и полуминуты, как храна с диким визгом выскочила из своего прибежища и буквально взлетела Вэррэну на руки. Следом с истошным клекотом выпорхнула ее демон, тут же нашедшая убежище под скомканным одеялом хозяйки.
— Что такое? — всполошился альм, на всякий случай поспешно отступая от страшных зарослей и стараясь помешать совершенно одуревшей наемнице, которая, кажется, не удовлетворилась своим положением на руках нечеловека и вознамерилась влезть ему на голову, как перепуганная кошка.
Лорранский машинально потянулся к поясу, где в соответствии с требованиями моды этого сезона всегда носил изукрашенный драгоценными каменьями кинжал, потом досадливо отдернул пальцы. Тень решительнейшим образом запретила ему брать это оружие с собой — мол, не соответствует оно образу скромного путешественника. Правда, граф подозревал, что наемница просто боится, как бы ее подопечный не порезался. И вот ее предусмотрительность, как всегда, боком вышла. Чем теперь Торину от неведомой опасности оборониться? А она, судя по бурной реакции обычно спокойной девушки, была очень серьезной.
— Там… Там… — голосила всегда невозмутимая храна, дрожащим перстом указывая на кусты, из которых выскочила с такой резвостью и прытью. Альм попробовал ссадить девушку на землю, дабы обрести свободу движений и при необходимости суметь защититься от того, что напало на Тень, однако окончательно ошалевшая от ужаса наемница обвила ногами его пояс, а руками — шею, не давая Вэррэну даже дышать, не то что оборону организовывать.
— Отпусти, ненормальная… — с трудом прохрипел он, борясь с удушьем и все еще пытаясь спихнуть со своих рук визжащую девицу. Однако она слезать не пожелала. Более того, видимо, со страху растеряла остатки и без того не великого ума. Потому что следующее предложение по-прежнему висящей на альме наемницы отличалось большой новизной и оригинальностью: