Все это разнообразие, уроненное невзначай на землю, вкупе с взрывоопасными жидкостями из пузырьков создало потрясающий коктейль, на котором кто-то не преминул поскользнуться, а кто-то уже с недоверчивым интересом обозревал вдруг отросшие хвосты и рога. Магия — она, конечно, вещь серьезная, но пошутить порой любит, да еще как. Правда, юморок у нее чаще всего черный.
Опытная в деле убегания и догоняния, я знала, что толпа, как правило, несется за тем, кто ее молча и испуганно возглавляет. Поэтому я придержала прыть, затесалась в самую гущу большого скопления народа (заодно прикрываясь от неведомого агрессора самым циничным из существующих в мире подлунном щитов — чужими телами) и завизжала на самой громкой и противной ноте, на какую была способна: «Хватай! Держи! Вяжи! Уйдет ведь!» Люди вокруг с жаром подхватили этот нехитрый, освященный веками припев и как на крыльях полетели, не особенно задумываясь, вперед. Попадающиеся под ноги и хрустящие под каблуками непонятные предметы только раззадоривали погоню.
Решив, что мне неинтересно, чем закончится народная потеха, я заприметила небольшой проулок, созданный искривленным магией пространством, и в стремительном рывке нырнула в него, оставив за спиной воинственно настроенную толпу и того бедолагу, которому не посчастливится попасть в ее жаждущие мести руки. И то — не говоря уже об убитом торговце, бардачок мы все навели на улице Чар просто умилительный. Разгребать его придется не час и не два.
Кое-как пригладив растрепанные во время беготни волосы и сделав упражнение для восстановления сбитого дыхания, я осторожно выглянула из своего убежища и, убедившись, что народ на лихих конях мстительности уже унесся куда-то вдаль, вышла из проулка. Тьма, нагнавшая меня еще во время бега, привычно топталась на плечах и вылизывала крыло так деловито и невозмутимо, словно не давала только что воздушного деру от разгневанного нашим самоуправством народа.
Если не обращать внимания на всевозможные предметы, в изобилии валяющиеся на мостовой, несколько перевернутых палаток, голосящих над убытками торговцев и ругающихся вполголоса стражников, как всегда поспевших к шапочному разбору, можно даже сказать, что улица Чар пребывала в порядке (насколько вообще применительно это определение к заповеднику нашей многоуважаемой магической прослойки населения). Неизвестный агрессор так и не изволил явить себя миру. Не иначе, застеснялся поднятой вокруг него шумихи. Что ж, скромность — хорошее качество…
Беготня сбила меня с толку, и я, выйдя из интимного полумрака проулка, пошла куда глаза глядят, надеясь напороться если не на дом моей подруги, магини Цвертины, то хотя бы на какие-нибудь знакомые ориентиры, способные помочь установить мое точное местонахождение. Увы, улица Чар в очередной раз проявила характер и так просто выдавать расположение искомого объекта не собиралась. Поэтому минут через десять я в мыслях уже начала тихонько ругаться. Еще через пять — уже не в мыслях. Еще через три — уже не тихонько. И, кажется, крепкие словца возымели неожиданный эффект. Я-то только хотела отвести душу, а боги в мире надлунном, явно сжалившиеся над бестолковой наемницей, ниспослали ей озарение и верную дорогу.
На резиденцию Цвертины я набрела совершенно случайно — просто вдруг обратила внимание, что иду мимо нее, когда уже совсем потеряла надежду отыскать нужный переулок и плелась, куда ноги несут. Ворота, как всегда, стояли на запоре, но я сделала несколько пассов и убедилась, что Цвертина дома — охранные заклятия не были активированы. Кое-какие познания в волшбе позволили мне сгенерировать сильный мысленный импульс и послать его в сторону дома, прячущегося в густой зелени столетних дубов и вязов. Если магиня почивать изволит, что, конечно, весьма маловероятно, но все-таки возможно, мне просто никто не ответит. Но отклик пришел незамедлительно в виде такого же вала ментальной энергии, после чего на крыльцо выскочила высокая рыжеволосая девушка с донельзя мрачной и решительной миной на хорошенькой большеглазой мордочке избалованной жизнью и окружающими красотки.