По прибытии в поместье служанок я поднимать не стала. Просто тихо прошла в выделенные мне покои, дабы сменить непритязательный наряд наемницы на что-нибудь более приличествующее любовнице молодого Лорранского. Ложиться спать я не собиралась — пока карета докатилась до ворот Каленары, на городской башне уже семь утра пробило. Еще с час мы добирались в вязком полумраке не до конца рассеявшихся сумерек до родового гнезда Лорранских. Так что укладываться в кровать было уже бессмысленно — все равно через пару часов пришлось бы вставать.
Тихий шорох, внезапно донесшийся из угла, едва не заставил меня выпрыгнуть из кожи. Торина спасло только то, что я сначала прищурилась, разглядывая незваного визитера, а не вздумала атаковать сразу.
— С ума сошел? — Выхваченный из-за пояса кинжал небрежно полетел на столик, я рассеянно взбила рукой волосы, ссадила Тьму на диван и подошла к потрясенно хлопающему глазами аристократенку. — Ты хоть понимаешь, бестолковая твоя голова, что я вполне могла напасть на тебя, от усталости и сослепу приняв за забравшегося в дом грабителя, а то и вовсе наемного убийцу? Что ты здесь делаешь?
— Ты где была?
Видимо, отвечать на мои вопросы Торину не хотелось, вот он и вспомнил, что лучшая защита — это нападение.
— Я обязана давать тебе отчет? — холодно удивилась я, усаживаясь на пол рядом с креслом моего подопечного и скрещивая ноги, как степняки-орки, не признающие никакой мебели и довольствующиеся коврами и подушками. Торин был немного взлохмачен и красноглаз, что ясно указывало на бессонную ночь. Ну хоть это душу греет, не я одна не отдыхала…
— Ты сейчас работаешь на меня… — напыщённо начал пустоголовый аристократеныш, явно прицеливаясь выдать еще что-нибудь столь же малоприятное и грубое, но я фыркнула и ехидно перебила его:
— Не на тебя, Торин. Нанимал меня твой отец. Деньги платит тоже он. Так что работаю я на милорда Ирриона — просто выполняю то, что он скажет. Отдай он приказание мопса или болонку охранять — так я бы за собачонкой шаг в шаг ходила и от всех опасностей мира подлунного ее берегла.
Графенок бестолково захлопал глазами. Видимо, столь простая мысль в его кудрявую головушку не забредала. Да и сейчас она явно чувствовала себя там очень и очень неуютно: Торин тряхнул завитыми локонами, слегка растрепавшимися и потерявшими форму идеальных спиралек, еще пару раз зажмурился, словно набираясь храбрости, и пошел по второму кругу:
— Где ты была?
— Пиво пила, — в тон ему отозвалась я. Потом с обреченмым вздохом полюбовалась на расширившиеся до размеров крупных слив глаза своего подопечного и, не дожидаясь повторения вопроса, пояснила более развернуто:
— Видишь ли, барон Вайский, тот самый, который неделю назад так напугал нас… — Я глянула на вопросительно-ехидную усмешку Торина и с обреченным вздохом согласилась: — Ну ладно, напугал меня в театре, изволил прийти сегодня в «Сломанный меч» и поделиться со мной более чем важной и любопытной информацией, — Я вновь рассеянно пригладила волосы рукой (вид растрепанного Торина изрядно действовал на нервы), осторожно опустилась на пол спиной, расплела ноги, перевернулась на живот и спокойно продолжала: — Затем я ходила на улицу Чар в гости к знакомой магине. Она девочка очень умная и с неплохими связями, посоветовала пару дельных ходов. Потом… Впрочем, о том, что я сделала потом, тебе знать вовсе не обязательно. Удовлетворил ли ты свое сиятельное любопытство, о мой благороднорожденный клиент?
— Нет, — быстро отозвался Торин, поняв, что моим меланхоличным настроением стоит воспользоваться, дабы постараться выжать как можно больше информации. Не знакомому с наукой под красивым иностранным названием «психология» аристократенку было невдомек, что не он меня сейчас, а я его на предмет добычи необходимых мне сведений трепать буду. Но для начала следовало расположить его к себе. Что я и постаралась сделать:
— Ну спрашивай еще, если хочешь.
— Хочу! — с готовностью обрадовался Лорранский, — Как зовут твою магиню?
— Цвертина, — чуть удивленно ответила я. — А что?
— Да я начал себе преподавателя по чародейству подыскивать…
— Она не согласится, — тут же отозвалась я, — Не тот у нее уже статус, чтобы по ученикам бегать. Даже по таким богатым и благороднорожденным, как ты.
— А она красивая? — продолжал любопытничать Торин.
— Красивая, — уверенно подтвердила я, — Рыжеволосая, высокая, стройная… Погоди, а тебе что за дело?
— Да так… — неопределенно откликнулся он. — Интересно, какой должна быть женщина, чтобы подруга признала ее красивой?