— С-стой! Куда торопишься, а? П-погоди…
Я вопросительно вскинула одну бровь, на всякий случай делая шаг вперед. Пьяный-то пьяный, а вдруг он на моего клиента напасть вздумает?!
— Да ты не молчи! — любезно предложил мужчина, хватаясь за стену и поднимая на меня мутный взгляд. — И дуру-то из себя не строй. В-все вы такие — разряженные, богатые, тупые, свиньи в атласах и париках, к-козы напомаженные…
— Похоже, нас пытаются оскорбить, — наклонившись к моему уху, доверительным шепотом сообщил Торин. Вот умник, без него я об этом точно бы не догадалась!
— Любезный сударь, ваши изощренные выпады в адрес моей скромной особы не сумели зародить искру недовольства в моем сердце и оставили его глухим к подобного рода словесным оборотам, — мягко сообщила я, стараясь смутить оппонента мудреными кружевными выражениями и заставить его задуматься над смыслом сказанного. Еще один плавный и неспешный шаг вперед был сделан для того, чтобы на всякий случай заслонить подопечного своими юбками. Тьма, понимающая меня без слов, деловито раскинула крылья, словно стремясь прикрыть ими Торина. Правильно. Кто знает, что пьяному на ум взбредет…
То, что выдал в ответ хмельной лорд, явно не понявший ни слова, но уловивший общую суть и настроение моего высказывания, я не решилась бы повторить даже среди портовых грузчиков. Тьма, сообразив, что нас ругают, боевито зашипела, оскалилась и рванулась к наглецу, но я придержала ее, решив не утруждать демона разборками с асоциальными элементами. Торин потрясенно ахнул и раскрыл рот, явно собираясь поинтересоваться лексическим значением некоторых особенно экспрессивных и выразительных фраз. Однако что-то мне подсказывало, что упившийся царедворец внятных пояснений дать не сможет, а лично мне растолковывать смысл его высказываний не хотелось совершенно.
— Некоторые тоже так говорили… А ведь могли бы сейчас жить, — хмуро процедила я, уловив в торопливо-бессвязной речи пьяного ненавистное слово «девка». Отчего-то оно оскорбляло меня больше, чем самые грязные и изощренные ругательства.
Торин глянул на меня и заметно побледнел — видимо, очень уж нехорошее у меня сделалось лицо. Ну да, обидеть меня — раз плюнуть. Вот только плевать придется кровью…
— Любезнейший, вы вынуждаете меня нарушить целостность ваших мягких и костных тканей, тем самым вызывая серьезные увечья вашего бренного тела… Заранее приношу искренние извинения за излишне активные и агрессивные действия, но вы, достоуважаемый, сами спровоцировали проявление силовой демонстрации моих немалых возможностей, — с сожалением оповестила я, поняв, что от пьянчуги так просто не отделаться. Вот она, современная аристократия! Спивается, скуривается, на продажных девиц себя растрачивает. Не диво, что в ее рядах знаменитые полководцы да великие мыслители рождаются все реже и реже!
Однако нетрезвый лорд, не реагируя на умиротворяющие и предупреждающие фразы, продолжал упорствовать в неразумном желании обидеть и унизить меня. Торин надулся, попытался изобразить благородное негодование и заслонить меня от наглеца, тянущего алчные лапы в нашу строну, но я, оглянувшись и удостоверившись, что свидетелей моего недостойного леди поведения не будет, поднырнула под локоть развоевавшегося аристократенка и не мудрствуя лукаво ударила приставучего пьянчужку, благоухающего непередаваемым сочетанием алкоголя и парфюма, под нижнюю челюсть. Несильно — он только хрюкнул, качнулся и с размаху сел на задницу, удивленно тряся головой и держась за лицо. Повезло ему: таким ударом, с применением должной силы, можно не то что челюсть — шею сломать.
— Ну и зачем ты раскланивалась да расшаркивалась с ним, раз все равно бить собиралась? — досадливо поинтересовался Торин, отворачиваясь от пьяного. Похоже, неразумному графенку, не наигравшемуся в героя на ристалище, хотелось еще раз продемонстрировать свою удаль и решительность, но я с возмутительным нахальством лишила несостоявшегося рыцаря такой славной возможности проявить все отягчающие его душу воинские таланты.