Я уважительно наклонила голову. Едва не пристреливший, а потом чуть не загрызший меня мальчик принадлежал к одному из трех родов, правящих Тэллентэром, подземным городищем, прародиной альмов. Думать о том, какой серьезный дипломатический скандал поднимется, если там узнают о заключении в тюрьму родственника соправителя, не хотелось.
— Погоди, — опять попросил Вэррэн, видя, что я вновь собралась уходить, — Я должен тебя убить.
Это заявление для меня новостью не стало.
— Буду сопротивляться, — честно предупредила я, не доискиваясь причин столь резкой антипатии.
— Уже понял, — так же честно и мирно согласился он.
Мы немного помолчали, потом я спокойно поинтересовалась:
— И что делать будем?
— Понятия не имею, — безмятежно отозвался альм. Правильно, не в его положении выстраивать планы покушения на жизнь храны.
— Это ты меня разыскивал? В замок Рэй ездил, бывших клиентов расспрашивал?
— Да, я, — не стал отпираться Вэррэн. — Да ты садись, небось устала, пока по этим коридорам брела.
Я, не щадя и без того уже немало пострадавшее платье, послушно опустилась на пол, подоткнув под пятую точку складки подола и муфту, чтобы сидеть было не так холодно. Потом покосилась на явно зябнущего альма, расстегнула фигурную пряжку у горла и протянула ему плащ.
— Зачем? — самолюбиво вскинулся парень.
— Ты же мерзнешь.
— Я не могу взять у тебя плащ!
— Почему? — чуть удивленно приподняла брови я. Поверь, мне вовсе не холодно, наша маленькая стычка заставила кровь буквально кипеть в моих жилах.
— Да дело не в этом: холодно — не холодно, — презрительно передернул плечами Вэррэн. — Я не могу ничего взять из рук той, которую должен убить.
Придворных кавалеров такая фраза, наверное, шокировала бы. Ну как же это! Столь явно выразить пренебрежение даром дамы?! Уму непостижимо! Особенно если учесть, что она предлагает одежду для защиты от холода. От такой вещи полагалось бы отнекиваться, напирая на то, что невозможно заставлять леди мерзнуть. Однако у альмов другое мировосприятие и довольно своеобразные понятия о чести, весьма отличные от человеческих. Так что если бы этот мальчик не присмотрел меня в жертвы, то он, скорее всего, действительно принял бы этот несчастный плащ.
Не дури. Я вытянула руку и небрежно уронила накидку между нами. Роскошный, неимоверно дорогой мех черно-бурых лис на грязном полу смотрелся жалко и неуместно, — Вот. Теперь ты не берешь плащ из моих рук, а поднимаешь с пола. Допустим, я потеряла его во время выяснения отношений, с которого мы начали наше знакомство.
Вэррэн покосился на меня как на ненормальную. Понимаю. Вот так просто посиживать рядом с тем, кто только что сознался в горячем желании убить тебя, — не каждая сможет. Да еще и плащиком делиться вздумала. Ну не говорить же альму, что он мне просто до боли напоминает одного успевшего стать дорогим нечеловека!
Плащ он все-таки взял. Холод не шутка.
— И чем же я тебе так не угодила, позволь поинтересоваться? — дождавшись окончания этических споров Вэррэна с самим собой, мирно спросила я, косясь то на необычного соседа, то на носки своих туфель. Война с альмом и прогулки по подземным казематам изящной шелковой обувке на пользу явно не пошли — тонкая темно-зеленая ткань успела намокнуть, испачкаться, а кое-где уже и откровенно начала рваться.
Паук после некоторого раздумья засеменил ко мне и улегся рядом, как верный пес. Агатовые глазки поблескивали мрачно и решительно, выросшая до размеров Лабрадора брошка явно демонстрировала свою готовность расправиться с любым, кто вздумает на меня напасть. Я рассеянно протянула руку и потрепала ее по голове, как любимого ручного демона, и паук даже, кажется, каркнул от удовольствия, вызванного этой небрежной мимолетной лаской. Как многообразна и причудлива человеческая фантазия… И додумалась же до такого чуда Цвертина!
— Да так, мелочь, можно сказать, — с деланым пренебрежением отмахнулся мой собеседник. Впрочем, быстро стегающий хвост ясно выдавал некоторую нервозность, которую альму никак не удавалось скрыть, — Брата ты моего убила.
— Как его звали? — деловито уточнила я. Вэррэн показался мне чистокровным альмом, но с тем же успехом он мог быть и полукровкой, у которого просто очень сильно выражены черты одного из родителей. Что-то не припомню, чтобы я на кого-то из межрасовой помеси охотилась. Впрочем, братец Вэррэна мог казаться и настоящим человеком. Нити родства порой сплетаются в такие странные и причудлицые узлы, что разобраться в них не могут даже придворные летописцы и хранители традиций.