Альм ответил.
Я не поверила.
Альм повторил.
Я запротестовала:
— Не может быть! Каррэн, рассказывая мне о своей близкой родне, называл только мать и сестру!
— Уверена? — насмешливо сощурился мой несостоявшийся убийца, пытавшийся выдать себя за брата-близнеца Каррэна.
Я беспомощно открыла рот. Альмовский менталитет человеку понять очень сложно, для этого нужно как минимум иметь соответствующий склад ума, гибкую психику и здоровый, крепкий, готовый выдержать потрясения рассудок. В частности, пепельнокожая раса на удивление дотошна во многих ничего не значащих мелочах. И Каррэн, похоже, сумел соврать, не сказав мне ни слова лжи. Но я и сама виновата: спросила у него, не кто состоит с ним в родстве, а с кем он живет. Вот альм и ответил честно и правдиво: с матерью и сестренкой. Так оно, наверное, и было. Поэтому про бродящего по просторам Сенаторны брата он и не упомянул.
— Но вы и впрямь похожи как идентичные заклинания одного и того же мага, — дабы сказать хоть что-то, выдала я, пытаясь понять, отчего Каррэн в свое время не рассказал мне о своем брате.
— Что ты хочешь — близнецы ведь, — вздохнул Вэррэн. — Нас все слуги путали. Горничные и няньки, правда, еще как-то различали, а вот лакеи даже понять не пытались, кто именно из господских детей стоит перед ними.
И тут меня осенило. Вот оно, основное отличие двух изумительно похожих альмов! От Каррэна, как я очень четко и болезненно помнила, пахло летним лугом и цветами. А Вэррэн источал легкий аромат соснового бора в знойный иол- день — нагревшейся хвои, растопленной смолы, земляники и лесных фиалок. Неудивительно, что горничные приловчились распознавать, кто есть кто — у женщин обоняние более тонкое, чем у мужчин, поэтому они способны ощущать легкие, едва уловимые ароматы и запахи. Ну и, конечно, было еще одно, принципиальное для меня отличие: Карэн меня любил. А Вэррэн хотел убить. Впрочем, за дело. Что называется, заслужила. Но утешение это, конечно, весьма слабое.
— Я одного не могу понять. Откуда? Откуда ты узнал, что именно я… — Договорить не удалось, голос предательски дрогнул и сорвался.
— Человек один рассказал. — Брезгливая гримаса на лице Вэррэна ясно показывала, сколь невысокого он мнения о доносчике. — Высокий такой, по вашим меркам, наверное, красивый. Глаза мечтательные, голос томный, манеры изысканные… Имя только какое-то странное. Вернее, не имя даже, а прозвище, кличка, как у собаки. Не то Зверь, не то…
— Зверюга, — пробормотала я в тихом ужасе. Из поездки в Меритаун вернулись всего трое — я, Торин и красивый, изящный парень из отреченных, которого на обратном пути я оберегала и пестовала почти так же, как своего клиента. Правда, в излишней опеке он не нуждался, был привычен к походной жизни, умел готовить и строить укрытие на ночь, знал толк в лечебных травах, литературе и поэзии, без споров проглатывал любую предложенную ему еду, хотя и предпочитал овощные салатики и тушенную с пряностями крольчатину, знал приемы безоружной борьбы и весьма ловко применял их на практике…
— Во-во. Именно Зверюга, — подтвердил мои худшие опасения Вэррэн, — Умный, знал, кому что рассказывать…
— И кому он что рассказал? — глухо поинтересовалась я, пытаясь переварить вываленные мне на голову сведения. Внезапно вспомнилось, что именно Зверюга первым высказал идею бросить в зале разваливающегося королевского дворца близняшек Правого и Левого. Тогда я подумала, что он конечно же заботится прежде всего о жизни Тори на. Теперь же в душу начали закрадываться неопределенные, но весьма неприятные сомнения.
— Да так… — Судя по голосу альма, он невольно восхищался хитростью Зверюги, — Письмо моей матери написал, мол, могу поведать, кто и как вашего старшего сыночка убил. Она… Ну нервная, импульсивная, невыдержанная женщина, мигом сообразила, что к чему, и отправила меня разбираться.
— Погоди-погоди! — запротестовала я. — Ничего не понимаю. Давай по порядку. Ты же сказал, что вы с Каррэном близнецы. Так? Так. А почему теперь ты говоришь: старший?
— Потому что Каррэн и впрямь меня старше. Минут этак на десять, — равнодушно отозвался альм. Крыть было нечем, я нетерпеливо махнула рукой, показывая, что принимаю объяснение, и продолжила допрос:
— Откуда ты знаешь с подробностями, что делал Зверюга? Почему ты сам отправился меня убивать? Кто тебе объяснил, где меня искать? Отчего Каррэн не назвал мне тебя среди своих родственников? Впрочем, нет. Давай-ка рассказывай все с самого начала и по порядку!
Видимо, глаза у меня сделались уж вовсе мрачными и нехорошими — альм из правящего рода невольно поежился, поудобнее устроился на жестком полу и покорно начал давать отчет простой наемнице. Я притаилась как мышь, боясь спугнуть откровение Вэррэна, рассказывающего мне о своей жизни не как новой знакомой, а как старой и верной подруге.