Понять все услышанное мне было сложно. Принять — еще сложнее. Слишком уж не похожи друг на друга наши расы, причем основные различия заключаются даже не в физиологии и не во внешнем виде — в самом деле, в общих чертах-то все одно и то же, — а в мировосприятии, менталитете и взглядах на жизнь.
Своеобразные понятия о чести заставили Вэррэна спешно покинуть родное поместье в Белом округе подземного альмовского городища и в одиночку отправиться бродить по грешной земле Сенаторны. Что он натворил — нечеловек так и не признался. Да я бы, наверное, и не поняла. Вроде бы он не то оскорбил, не то унизил кого-то очень важного и значительного. Мужчины порой, как дети, — невоздержанны на язык и безответственны в словах и поступках, словно не понимают, чем это все может закончиться. Но суть не в этом. Родители, сыгравшие не последнюю роль в удалении Вэррэна из Тэллентэра, оплакивать изгнание сына не собирались — ведь у них остался еще один наследник — умный, рассудительный, не столь опрометчивый в делах и поступках Каррэн. Он с уважением относился к решениям своего дядюшки (мать братьев приходилась родной сестрой одному из трех соправителей Тэллентэра) и всегда исполнял его волю. Поэтому, узнав из шпионских донесений о существовании этих проклятых кристаллов, он и поторопился выехать в Райдассу, дабы как раз успеть в качестве сопровождающего ценного чародейского груза.
13
О гибели Каррэна, наступившей вследствие действий военно-магического характера в исполнении одной вечно мрачной кареглазой наемницы, притворяющейся любовницей милорда Торина Лорранского, род В'елнатов узнал примерно через неделю после этого события. Как выяснилось, очаровательный мечтатель Зверюга, во время пребывания в Меритауне маясь бездельем в ожидании отъезда обратно в Райдассу, нашел себе занятие по душе — черкнул пару строчек родне Каррэна, выражая им искреннее сочувствие и похвальную готовность поделиться информацией о последних минутах мятежного альма. К стыду своему, я так и не научилась разбираться в людях — парень-то казался мне отрешенным романтиком не от мира сего, не видящим ничего дальше кончика своего клинка, а оказался циничным стервецом, живенько сообразившим, сколько знатные альмы заплатят за наводку на убийцу племянника соправителя. И внимательным он был еще каким, в отличие от меня — запомнил и название рода, и имена матери и сестры Каррэна, которые тот мне называл, да я как-то мимо ушей их пропустила. Ну и вот он, результат.
Когда Вэррэн дошел до письменного диалога со своей матушкой, в котором она велела ему разобраться с убийцей брата и обещала в случае успеха полное прощение всех прегрешений, я не выдержала, вскочила и забегала по камере. Альм, следя за моими лихорадочными перемещениями льдисто-спокойными глазами, равнодушно повествовал, как снялся с места, пересекся со Зверюгой в Кларрейде, куда отреченный отправился после окончания нашего путешествия, получил уйму нужной и полезной информации и рванул на розыски наглой наемницы в наш славный стольный град. Нащупать мои следы было не так уж сложно. Храна — значит, из замка Рэй, что в окрестностях Каленары. Эта прописная истина известна всем и каждому в мире подлунном. Приехать в столицу Райдассы и начать методично обшаривать все места, где собираются наемники, — что может быть проще?! Кроме того, я, недалекая, сама назвала Зверюге свой адрес, с удивляющей меня саму наивностью приглашая его забегать в гости. Так что эта ценная информация тоже стала достоянием Вэррэна.
Правда, дома он меня не застал, чему очень огорчился (я мысленно вознесла горячую молитву за здоровье милорда Ирриона Лорранского, заставившего провести меня ту самую ночь, когда в мой особнячок явился альм, в своем поместье). Затем Вэррэн начал по ниточке собирать всю хитросплетенную ткань моей жизни. Успехов он достиг, да еще каких: нашел первого, третьего и седьмого моих клиентов, съездил в замок Рэй, составил себе представление обо всем, что я успела натворить в мире подлунном, и начал устраивать засады. Но не везло бедному Вэррэну просто катастрофически: то народу слишком много вокруг меня толпилось, то не пускали его туда, куда я иду, то невольные свидетели, сами того не желая, закрывали меня от его арбалетов. И от ножей. Непосредственным виновником переполоха на улице Чар стал именно мой новый хвостатый знакомый. Каким чудом окончательно затосковавший и начавший с горя творить глупости альм пролез в королевский дворец, он не рассказывал, а я не расспрашивала, подозревая, что Вэррэн попросту убил кого-то из охраны или прислуги. А уж в галереях королевской обители нечеловек никого не удивил — там постоянно толкутся какие-то посольства и гости, а альмы для большинства близко не общающихся с ними людей все на одно лицо. Равно как и мы для них.