Вздохнув, я выбросил тяжелые мысли из головы и постучал в дверь кабинета, до которого добрался практически незаметно для себя.
— Войдите, — донеслось изнутри.
Нажав на ручку, я вошел и увидел вполне обыденную картину — бывшая куноичи сидела за столом и с переменным успехом боролась с кипой бумаг, наваленных небольшими горками почти на всем свободном пространстве. По долгу службы вынужденный заполнять кучу бумажек и отчетов кроме медицинских архивов пациентов, я только мог посочувствовать ей.
— Добрый день, Судзука-сан, — поздоровался я.
— Добрый день, Рью-сан, — ответила удивленная начальница приюта, вовсе не ожидавшая увидеть меня в середине месяца, — чем я могу помочь?
— Скорее, это я могу, — усмехнулся ей в ответ, — все готово и тебе осталось только явиться в госпиталь.
Сначала бывшая Анбу только вопросительно приподняла бровь, но потом до нее дошло о чем я говорю и еще вполне симпатичное, но обычно хмурое лицо куноичи буквально засияло, питаемое надеждой. Что не говори, а для пользователя чакры стать калекой намного страшнее, чем для обычного человека.
— Конечно, не стоит рассчитывать на использование чакры новой конечностью сразу же после операции, в отличие от глаза, — предупредил я, — но несколько сеансов лечения и будет как родная.
— Как новая?
— Ну, разве что придется заново привыкать к наличию руки после столь долгого срока и разрабатывать атрофировавшиеся мышцы некоторое время, вот только это единственный минус, — пожал я плечами и положил на стол извлеченный из кармана номерок с указанием даты и времени, — в регистратуре я уже выбил время на вторую половину среды, так что не опаздывай.
— Спасибо, — Сузука столько чувства вложила в это простое слово, что я даже почувствовал себя немного неуютно.
Печальная правда практически каждого практикующего ирьёнина, это отсутствие благодарности большинства пациентов — если твоей работой является лечение, то мало кто станет благодарить за то, что является само собой разумеющимся. А учитывая, что некоторые личности и вовсе стремяться смотаться как можно быстрее из-под опеки мед персонала не долеченными, так и вовсе приходится запугивать больных, чтобы не рыпались с коек до полного выздоровления.
— Пожалуйста, — кивнул ей и бросив взгляд на часы, начал прощаться, — к сожалению, остаться поболтать не могу, поскольку сбежал из госпиталя только на обед и сейчас мне пора возвращаться. Всего хорошего и до встречи через два дня.
Спустившись на первый этаж, я вышел на улицу и подавил норовивший вырваться обреченный стон — мелочь уже покушала и вывалила на улицу играть под присмотром воспитателей.
— Рью-нии-сама!
Вот один из сорванцов меня заметил и уже все три десятка малышей от двух до семи лет обоих полов облепили со всех сторон, повиснув на ткани одежды. Фыркнув на засмеявшихся над моим положением женщин, я со вздохом присел на корточки, даже так возвышаясь над окружающей малышней почти на две головы и потрепал ближайших по головам.
— Здорово разбойники, надеюсь, вы слушаетесь воспитательниц?
— Да!!!
Немного потряся головой, чтобы избавиться от звона в ушах, образовавшегося после звонкого вопля окружающей ребятни, я вздохнул и распечатал небольшой кулек со сладостями (для меня небольшой, а для мелких и на три десятка найдется чего пожевать).
— В таком случае, за ваше хорошее поведение я оставляю Нури-сан этот кулек со сладостями, которые вы получите к чаю на ужин, — передав подарок мгновенно оказавшейся рядом женщине под дружный разочарованный стон малышни, я поднялся, — к сожалению, у меня еще хватает дел, потому всем пока.
Детишки огорченно затихли.
— А поиграть? — пропищала какая-то светловолосая крохотулька с огромными глазищами непролитых слез. Решимость в этот раз не тратить напрасно чакры получила буквально физический удар от такого зрелища, а когда к ней присоединились остальные, строя глазки, взревел мгновенно проснувшийся родительский инстинкт и у меня не осталось иного выхода, кроме как сдаться.