— Да уж стараюсь, — пробурчал я в ответ, не зная что на это сказать.
— Акико хорошая девочка, которой сильно не повезло и сейчас ей необходима любая поддержка, какая только возможна, — вздохнула воспитательница, — в том числе и дочери.
Я вопросительно приподнял бровь.
— Похоронка на отца Анко, Шиори Ро, пришла вчера, — печально пояснила пожилая куноичи, — мы ее не показывали, чтобы излишне не расстраивать.
Шиори Ро? Погоди-ка, а я про него слышал — чел довольно сильный шиноби и одногодка Хатаке Сакумо. Говорят, здорово зажигал против суновцев, а потом и против Ивагакуре, заработав на свою голову солидную награду в десяток миллионов рё и А-ранг. Входил в сотню лучших джонинов деревни после окончания войны и его даже прочили на место в совет джонинов. По крайней мере, теперь понятно, откуда у Анко талант к стезе шиноби. Сейчас если еще и мать ее помрет, то Митараши в приюте пропишется на постоянное место жительства и история пойдет по накатанной колее. Лучше этого не допускать.
— Спасибо за информацию, — кивнул я, — я ей воспользуюсь с толком.
А теперь пора и честь знать — на работу уже опаздываю и одноглазый хрен точно выговор вкатает, если обнаружит задержку!
— Шуншин!
Глава 7
Раздавшийся стук в дверь отвлек меня от заполнения формуляров на прошлого посетителя, но ощущение знакомой чакры стоявшего перед моим кабинетом человека, позволило вернуться к документам. В конце концов, именно для этого пациента у меня все давно готово.
— Открыто, — крикнул я, не отрываясь от работы.
Дверь открылась и закрылась, пропуская в кабинет бывшую куноичи, а ныне управляющую небольшого приюта.
— Рью-сан?
— Да-да, я сейчас закончу и буду полностью в твоем распоряжении, — ответил ей, на секунду отрывая взгляд от бумаг.
Момента мне хватило мельком осмотреть посетительницу и опустить взгляд обратно, но как только увиденное осозналось, я вновь невольно взглянул на Судзуку. А посмотреть было действительно на что — в отличие от своей обычной одежды, которую Анбу в отставке предпочитала носить на службе, из довольно мешковатой куртки и штанов, практически закрывавших все тело от взглядов и скрадывавших выпуклости фигуры, на этот раз Судзука одела простое светло-синее платье с длинными рукавами и белыми сандаликами на босу ногу. Плотно облегая фигуру, оно выгодно выделяло точеную фигурку женщины и подчеркивало довольно приличные достоинства, оказавшие вовсе не такими маленькими, как мне казалось раньше. Несмотря на свободно болтающуюся нижнюю часть правого рукава и то тут, то там показывавшиеся из-под ткани части шрамов на коже и закрытый повязкой глаз, выглядела она очень даже симпатично. Во всяком случае, я более чем уверен, что любая обычная женщина ее возраста плакала бы от зависти, не имея возможности выглядеть также привлекательно. В этом мире. Прошлый, где подавляющее большинство не следит за своей формой, даже вспоминать не желаю. Мда, со сменой одежды и самой капелькой косметики (используемой в основном богатыми людьми по причине большой дороговизны), Судзука выглядела на тридцать с лишним, нежели на свой настоящий возраст. Впрочем, это характерно для большинства пользователей чакры, старевших несколько медленнее обычных жителей, если не вспоминать тех же Сенджу и Узумаки.
Заметив, что я ее пристально осматриваю, задерживаясь на вполне приятных мужскому взгляду выпуклостях, экс куноичи довольно улыбнулась.
— Отлично выглядишь, — совершенно искренне похвалил я.
Несмотря на то, что платье не имело глубокого выреза, видимый краешек груди смотрелся очень соблазнительно, а довольно тонкая ткань не так много оставляла воображению. Со вздохом оторвав взгляд от зрелища, на которое можно было любоваться долго (кобелиную натуру не переделаешь, со сколькими женщинами не встречайся), я вернулся к работе, указав посетительнице на кушетку у стены, застеленную простыней.
— Присаживайся пока — сейчас закончу с бумагами и можно будет заняться тобой.
Собственно, оставалось не так много формуляров, потому, уже через пару минут я положил заполненные листы в толстенькую папку и убрал ее в шкаф к делам остальных моих пациентов. У каждого шиноби или куноичи имеются подобные личные дела с описанием полученных травм и способов лечения на случай возможных осложнений при операциях, причем у подавляющего большинства переживших хотя бы один десяток лет службы — очень толстые, не упоминая про монстров, типа добровольно вышедших в отставку по причине возраста. Что поделать, профессия боевиков и убийц весьма травмоопасна. Вообще, с возрастом у военных сил деревни настоящая чехарда — по общим понятиям, достигший четверти века боец считается чуть ли не стариком и вполне может выйти в отставку на законном основании. Между тем, достигший сорока или пятидесяти лет, шиноби может выглядеть на тридцать-тридцать пять (Хаширама, в свой полтинник тянувший едва ли на половину своего возраста, если судить по фоткам Мито, является наиболее ярким примером, не считая Узумаки), в зависимости от общего количества полученных за всю жизнь ран и степень их опасности. Среди кланов вообще нередки случаи, когда вышедшие в отставку бойцы не только заводили семьи в таком возрасте, но и успевали понянчить праправнуков, если хроники в клановой библиотеке не врут. И это без всяких плюшек к продолжительности жизни со стороны кеккей генкай или генома. Впрочем, дед погиб на войне в шестьдесят три года и по общему состоянию здоровья должен был протянуть как минимум еще полтинник, если не больше. А не будь войны и опасных миссий, картину четырех-пяти поколений одной семьи можно было бы наблюдать повсеместно, нежели только у законопатившихся на острове Узумаки.