Цикл повторяется каждые три месяца.
Потому что дофамин держится только девяносто дней.
Потом мозг понимает: "А, это обычный мужик, не принц."
Расставание. Слёзы. "Больше никогда!"
Через месяц новый принц.
Снова дофамин.
Снова любовь.
Биология играет с ней как с игрушкой.
Красиво. Жестоко. Необходимо.
Без этих ошибок не научишься отличать химию от любви.
Хотя большинство так и не научится.
Вообще.
Никогда.
23–28 лет. Префронтальная кора включается. Романтика умирает.
Университет закончен. Работа началась. Зарплата двадцать пять тысяч. Мечты миллион.
В этом возрасте префронтальная кора мозга — отдел, отвечающий за логику — наконец дозревает.
И говорит:
"Стоп. Он милый. Но у него нет денег. Нет квартиры. Нет машины. Нет перспектив. Зачем тратить время?"
Прагматизм против романтики.
Прагматизм побеждает.
Потому что биологические часы начинают первые робкие "тик-так".
Ещё тихо.
Но слышно.
Она начинает составлять списки:
Рост — от 180. Зарплата — от ста тысяч. Квартира — своя. Машина — не Lada. Перспективы — карьера, рост, амбиции. Характер — добрый, но не тряпка.
Список на двадцать пунктов.
Проблема?
Мужчины с двадцатью пунктами либо женаты. Либо геи. Либо я.
А я не женюсь.
Романтика превращается в кастинг.
Свидание — это собеседование на должность "муж".
Секс становится лучше — тело изучено, комплексы побеждены, оргазмы достижимы.
Но после третьего свидания она думает не "какой он нежный".
А "сколько он зарабатывает и когда предложит съехаться".
Романтика?
Умерла.
Осталась сделка.
Честная.
Циничная.
Реальная.
29–35 лет. ТИК. ТАК. ТИК. ТАК.
Часы.
Биологические.
Раньше тикали тихо.
Теперь — как метроном на максимальной громкости.
Тридцать лет. Тридцать один. Тридцать два. Тридцать три.
ТИК.
Тридцать четыре.
ТАК.
Тридцать пять.
ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК!
Паника.
Чистая.
Биологическая.
Паника.
В этом возрасте женщины делятся на два лагеря:
Лагерь первый — "Я успела".
Вышла замуж в двадцать семь-двадцать восемь. За "нормального". Не принца. Не миллионера. Просто нормального мужика с работой и без алкоголизма.
Родила. Одного. Может двух.
Сидит в декрете. Или вышла на работу.
Секс с мужем?
Раз в две недели. По субботам. После того как дети заснут. Пять минут. Без прелюдии. В одной позе.
Романтика умерла после первого года брака.
Осталось партнёрство: кто забирает ребёнка из садика, кто платит за коммуналку, кто моет посуду.
Она смотрит на мужа вечером — он на диване, пиво в руке, футбол на экране, живот растёт.
И думает: "Это всё? Это моя жизнь? До смерти?"
Ужас подкрадывается.
Медленно.
Неизбежно.
И она начинает изменять.
Не потому что муж плохой.
А потому что хочет почувствовать, что она ещё жива.
Что она не просто "мама Маши" и "жена Андрея".
Что она женщина.
С именем.
С телом.
С желаниями.
Коллега на работе смотрит с интересом — изменяет. Тренер в спортзале делает комплимент — изменяет. Я пишу в два часа ночи — изменяет.
Не из-за секса.
Из-за ощущения.
Что она ещё существует.
Лагерь второй — "Я не успела".
Карьера построена. Квартира куплена. Машина своя. Деньги свои. Жизнь своя.
Свобода.
Но.
ТИК.
Тридцать три.
ТАК.
Тридцать четыре.
ТИК-ТАК.
Тридцать пять.
Все подруги замужем. С детьми. В декретах. Жалуются на мужей.
Но у них есть мужья.
А у неё?
Свобода.
Которая начинает душить по ночам.
Мужчины её возраста смотрят на двадцатипятилетних. Мужчины на десять лет старше — женаты. Остаются: мужчины моложе — несерьёзные, женатые — временные, я — честный, но бесперспективный.
Романтику не ищет.
Ищет функцию.
Секс — да. Отношения — нет. Иллюзия близости — иногда.
Честная. Прямая. Удобная.
Уважаю этот тип.
Работаю с ним чаще всего.
Потому что иллюзий нет.
Осталась правда.
Голая.
Неприятная.
Честная.
Злишься?
Хорошо.
Значит узнала себя.
Продолжаю.
36–45 лет. Префронтальная кора побеждает окончательно.
Романтика мертва.
Окончательно.
Бесповоротно.