Беру фотографию. Смотрю. Ищу ложь в этой улыбке. Не нахожу. Она искренняя.
Или я просто не умею читать ложь.
Открываю шкаф. Его одежда висит ровными рядами. Рубашки белые, серые, чёрные. Костюмы тёмные. Порядок. Система. Контроль. Как у меня.
Достаю рубашку. Нюхаю. Его запах. Надеваю поверх своей футболки. Велика в плечах.
Сажусь на его кровать. Телефон вибрирует. Сообщение загрузилось.
От неизвестного номера:
"Ты приехал в его дом. Правильно. Ответы там. Ищи в тех местах, куда страшно смотреть."
Кто это? Как они знают, где я?
Пытаюсь ответить. Сеть пропала.
"Ищи в тех местах, куда страшно смотреть."
Куда мне страшно смотреть?
В себя.
Туда я не смотрю никогда. Намеренно. Потому что там пустота. А под пустотой — то, что я прячу от себя.
Спускаюсь вниз. Сажусь в его кресло. Закрываю глаза.
Тишина абсолютная. Только озеро за окном. Волны бьются о берег. Монотонно. Гипнотически.
И вопрос, который не задавал никогда.
Почему я живу так?
Деньги? Не нужны в таких количествах.
Женщины? Не приносят удовлетворения.
Свобода? Не чувствую свободным.
Контроль? Теряю его прямо сейчас.
Защита.
От чего?
От боли.
Какой боли?
Той, что почувствовала мать, узнав правду об отце.
Той, что почувствовал я, когда понял — мой отец не тот, за кого себя выдавал.
Память всплывает.
Мне четырнадцать. Мы здесь. Лето. Вечер. Отец сидит в этом кресле. Телефон звонит. Он смотрит на экран. Не отвечает. Кладёт телефон экраном вниз.
Я спрашиваю: "Кто звонил?"
Он улыбается: "Работа. Неважно."
Телефон звонит снова.
Он встаёт. Выходит на крыльцо. Разговаривает тихо. Интонация мягкая. Нежная. Не рабочая.
Возвращается через пять минут. Лицо спокойное. Садится. Смотрит на меня.
"Тенгиз, запомни. Мужчина должен контролировать всё. Эмоции. Ситуации. Людей. Потеря контроля — это смерть."
Кивнул тогда. Не понял. Но запомнил.
Сейчас понимаю.
Он контролировал всё. Несколько семей. Неизвестное количество детей. Криминальный бизнес. Параллельные жизни.
Контролировал идеально.
Пока сердце не остановилось.
Телефон вибрирует снова. Сеть появилась на секунду.
"Нашёл?"
Пишу быстро: "Что именно?"
"То, от чего убегаешь. Страх стать им. Или страх, что уже стал."
Сеть пропадает.
Перечитываю.
"Страх стать им."
Отцом. С несколькими жизнями. Ложью. Криминалом.
Или.
"Страх, что уже стал."
Стоп.
Я не криминал. Бизнес чистый. Легальный. Проверенный.
Но остальное?
Несколько женщин одновременно. Параллельные связи. Ложь? Нет, я не вру — предупреждаю сразу. Но разве это не то же самое? Разве моя "честность" не прикрытие для той же системы, что была у него?
Контроль. Эмоции под замком. Люди как функции. Отношения как сделки.
Всё как у него.
Только я называю это честностью.
А он называл это любовью.
Какая разница?
Результат один — пустота.
У него была до смерти.
У меня есть сейчас.
Встаю. Иду к окну. Смотрю в темноту.
Озеро черное. Бесконечное.
Как пустота внутри.
Не сплю всю ночь. Сижу в его кресле. Ношу его рубашку. Думаю его мыслями.
К утру понимаю.
Я не боюсь стать им.
Я уже он.
Только версия 2.0.
С апгрейдом "честность".
Но суть та же.
Контроль вместо чувств.
Система вместо жизни.
Функция вместо близости.
Рассвет приходит медленно. Серый. Холодный. Честный.
Встаю. Выхожу на крыльцо.
Озеро становится видимым. Вода свинцовая. Лес зелёный. Небо белое.
Дышу глубоко.
Впервые за двадцать шесть лет — по-настоящему глубоко.
Воздух холодный. Режет лёгкие. Но чистый. Настоящий.
Нужно вернуться.
Не в Петербург.
К себе.
Настоящему.
Которого не знаю.
Которого боюсь.
Который под пустотой.
Здесь, в доме отца, среди его вещей, его запаха, его тишины — что-то сломалось.
Защита треснула.
Пустота шевелится.
Под ней что-то есть.
Страшное.
Болезненное.
Настоящее.
Готов ли увидеть?
Нет.
Но выбора больше нет.
Диана запустила процесс.
Карелия его продолжила.
Осталось дойти до конца.
Или сломаться окончательно.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ