Тело отзывается. Медленно. Лениво. Как после долгого сна.
— Хорошо, — шепчет она. — Ты возвращаешься.
Возвращаюсь.
Откуда?
Из леса?
Из пустоты?
Из смерти?
Всё сразу.
Её губы на моей груди. На животе. Ниже. Дыхание горячее. Близкое.
Закрываю глаза.
Ощущения накрывают волной. Тёплой. Медленной. Не острой — глубокой.
Не секс. Что-то другое. Что-то без названия.
Близость?
Может быть.
Впервые в жизни — близость без цели. Без сделки. Без условий.
Просто тепло.
Просто тело рядом.
Просто человек, который пришёл, когда я умирал.
Буквально.
Время исчезает.
Есть только ощущения. Прикосновения. Дыхание. Тепло, которое растекается по венам вместо крови.
Она рядом. Везде. Руки, губы, кожа, волосы — всё переплетается, всё становится одним.
Я не контролирую.
Впервые — не хочу контролировать.
Отпускаю.
Полностью.
Тело расслабляется. Разум расслабляется. Стены падают. Все. Сразу.
И под ними — не пустота.
Под ними — боль.
Старая. Детская. Забытая.
Боль мальчика, который понял, что отец врёт.
Боль подростка, который решил — раз все врут, я не буду чувствовать.
Боль мужчины, который двадцать шесть лет прятался за цифрами, сделками, женщинами.
Всё поднимается. Всё выходит.
Слёзы.
Первые за... не помню.
Текут по вискам. Молча. Без рыданий. Просто текут.
Она замечает. Останавливается. Поднимается выше. Лицо над моим.
— Тенгиз...
— Не останавливайся.
— Ты плачешь.
— Знаю. Не останавливайся.
Целует. В губы. Солёные от слёз. Нежно. Долго.
Я отвечаю.
Впервые отвечаю не телом.
Чем-то другим.
Тем, что под пустотой.
Тем, что живое.
Потом лежим. Молча. Она на моей груди. Волосы щекочут подбородок. Дыхание ровное. Спокойное.
Смотрю в потолок. Деревянные балки. Тёмные. Как в детстве.
Тело тёплое. Сердце бьётся нормально. Температура вернулась.
Жив.
Точно жив.
— Спасибо, — говорю тихо.
— За что?
— За то, что пришла.
— Ты бы сделал то же самое.
— Нет.
Она поднимает голову. Смотрит.
— Нет?
— Нет. Я бы не пришёл. Месяц назад — не пришёл бы. Я не прихожу. Не спасаю. Не забочусь. Не... люблю.
Слово вырывается случайно. Не хотел говорить. Само.
Она молчит.
Долго.
— А сейчас?
Не отвечаю.
Потому что не знаю.
Потому что впервые за двадцать шесть лет не знаю ответа.
И это страшно.
И это правильно.
Засыпаю. Глубоко. Без снов. Без кошмаров. Без мыслей.
Впервые за... не помню.
Просто сплю.
Как ребёнок.
Как человек.
Как живой.
Рядом женщина. Тёплая. Настоящая.
Которая приехала за четыреста километров.
Потому что я не отвечал на звонки.
Которая нашла меня умирающим.
Которая вернула меня.
Не знаю, что это значит.
Не знаю, что будет дальше.
Не знаю, кто я теперь.
Но впервые — хочу узнать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
P.S.
Тенгиз вернулся.
Из леса.
Из пустоты.
Из себя прежнего.
Куда пришёл — не знает.
Но рядом женщина.
Которая не требует.
Не ждёт.
Просто есть.
И это больше, чем он заслуживает.
Или именно столько.
Следующая глава — утро.
Разговор.
Правда.
Которая изменит всё.
Или ничего.
ГЛАВА 20 «Чёрная королева»
Два месяца после Карелии.
Петербург. Офис на Невском. Двадцать третий этаж. Переговорная с видом на город, который выглядит приличнее под снегом — белое скрывает серость, зима честнее осени.
Сижу во главе стола. Кофе остывает. Артём справа, листает документы. Юристы слева — два костюма без лиц, как и положено юристам.
Ждём.
Она опаздывает на семь минут.
Намеренно.
Власть начинается с мелочей — кто ждёт, тот слабее. Базовая психология. Учебник первого курса. Думает, что я не знаю этот трюк?
Знаю.
Использую сам.
Но сегодня позволяю.
Интересно посмотреть, что ещё в её арсенале.
Дверь открывается.
И я понимаю, что недооценил противника.
Виктория Вернер. Тридцать четыре года. Владелица инвестиционного фонда "Вернер Капитал". Немецкие корни, русское воспитание, швейцарское образование. Состояние — восемьдесят миллионов евро. Не рублей, не долларов — евро. Заработала сама. Не наследство. Не муж. Не папа.
Сама.
Читал досье. Видел фотографии. Думал — знаю, с кем буду иметь дело.