— Стоп.
Останавливаюсь мгновенно. Поднимаюсь. Смотрю в её лицо. Она дышит тяжело, волосы прилипли к груди и лицу. Глаза блестят.
Встаёт. Движения резкие, почти агрессивные. Подходит к тумбочке. Открывает. Достаёт ремень.
Кожаный. Чёрный. Широкий. Её рука держит его как оружие.
— Я хочу чувствовать боль, — говорит, и в её голосе нет сомнений. — Не ранения. Боль. Которая напоминает, что я живая. Что я способна чувствовать. Что под этой броней всё ещё есть кровь.
Встаёт на колени на кровать. Спиной ко мне. Движения медленные, уверенные. Волосы собирает в тугой пучок. Спина идеально прямая. Обнажённая. Уязвимая и в то же время вызывающая.
— Не сдерживайся, — говорит. — Я ненавижу жалость.
Поднимаю ремень. Взмах. Звук воздуха, рассекаемого кожей. Удар по лопаткам.
Она издаёт звук. Не боли. Звук высвобождения. Того, что копилось месяцы. Годы. На её спине белеет красная полоса.
— Ещё, — требует.
Ещё раз. Мышцы спины краснеют. Она раскачивается в ритме ударов, стоны становятся громче, переходят в крики.
— Сильнее.
Бью сильнее. Каждый удар оставляет отпечаток. Она трясётся — не от боли, я знаю, что это не от боли. От того, что наконец может позволить себе потерять контроль. От того, что кто-то достаточно смел, чтобы дать ей то, что она просила.
Бросаю ремень. Целую красную спину. Каждый штрих. Каждый удар, оставивший след. Моё дыхание горячее на её коже.
Она разворачивается, хватает мою голову обеими руками. Целует дико. Язык требует. Зубы острые.
— Я хочу, чтобы ты был со мной таким же диким. Никакой нежности. Никаких игр. Никаких красивых слов. Только сила. Только правда.
Толкаю на кровать. Спиной. Встаю над ней. Смотрю вниз. Волосы растрёпаны. Губы припухшие от укусов. Глаза горят чёрным огнём.
— Ты уверена?
— Я никогда не сомневаюсь.
Вхожу глубоко. Без предисловий. Без подготовки. Грубо, как она и просила. Она стонет. Руки хватают мои плечи. Ногти впиваются в кожу.
Ритм жёсткий. Быстрый. Нет нежности. Есть только желание и власть. Её попытка контролировать, моя попытка доминировать. Война двух тел.
— Да, — выдыхает в мой рот. — Именно так. Не думай. Просто бери.
Беру. Каждое движение — заявление. Каждый толчок — борьба за верховенство. Её ноги обвиваются вокруг моей спины. Пытается придавить. Я сопротивляюсь. Держусь. Контролирую угол. Глубину.
Её дыхание становится рывистым. Спазмы начинаются где-то глубоко внутри, волнами, которые я чувствую.
— Смотри на меня, — требую. Как она требовала раньше.
Смотрит. В её глазах шок. Потому что впервые кто-то берёт без разрешения. Впервые она не королева в этой кровати. Впервые кто-то сильнее её.
Целую её. Не нежно. Твёрдо. Отмечая территорию. Ритм ускоряется. Она откидывает голову. Шея открыта. Вены видны. Кусаю. Она кричит. Настоящий крик. Не лицемерный. Настоящий оргазм.
Её тело содрогается. Спазмирует вокруг меня. Спина выгибается. Её ногти оставляют следы на моей спине.
— Да, да, да, — шепчет, и это звучит как молитва.
Удерживаю глубоко. Чувствую каждое сокращение. Каждый спазм. Каждую волну удовольствия, которая проходит через её тело.
Потом отпускаю. Откатываюсь в сторону. Дышу тяжело. Она лежит не двигаясь. Груди вздымаются от дыхания. Волосы прилипли к её телу.
Молчание. Долгое. Тяжёлое. Насыщенное.
Встаёт первой. Как всегда. Уходит в ванную, не оглядываясь. Я слышу звук воды. Знаю, что она моет мой запах. Её привычка после. Возвращение в нормальность. Восстановление брони.
Возвращается через пять минут. На ней чёрный шёлковый халат. Волосы собраны в пучок. Маска королевы вернулась.
Садится у окна. Смотрит на город внизу, на людей, которые маленькие и ничтожные с этой высоты.
— Нормально? — спрашивает. Вопрос без заботы. Просто проверка. Как если бы интересовала её механика, а не человечность.
— Да.
Кивает. Молча.
— Завтра встреча с инвесторами. Ты придёшь?
— Да.
— Хорошо.
Молчание. Потом:
— Можешь идти.
Просто. Как приказ. Как если бы я уже ушёл.
Одеваюсь. Рубашка. Пальто. Она не провожает. Не целует. Не говорит красивых слов. Просто сидит и смотрит на город, как если бы меня здесь никогда не было.
У двери оборачиваюсь.
— Виктория.
Не поворачивается. Только ждёт.
— Спасибо.
— За что?
— За правду. За то, что не лгала. За то, что позволила мне выбрать ад вместо неба.
Улыбка появляется на её лице. Холодная. Довольная. Победная.
— Ад — это выбор слабых. Ты не слабый. Ты просто наконец понял, что рай — это скука.