Но среда...
Среда — это когда ты просыпаешься рядом с кем-то, чьё имя не помнишь, и понимаешь, что впереди ещё три дня этого пиздеца.
Среда — это экзистенциальный кризис в костюме Tom Ford.
Бизнес-зал пахнет кожей, деньгами и тихим отчаянием миллионеров, которые не знают, на что потратить следующий миллион. Тут сидят мужики в часах за сто тысяч, которые всё равно не умеют ценить время. Женщины с лицами, которые видели столько ботокса, что могли бы открыть франшизу. И все — абсолютно все — смотрят в свои айфоны, как в хрустальные шары.
Я подхожу к барной стойке. Третий эспрессо за утро. Баристка — двадцать лет, губы как у утки, маникюр длиннее, чем её мысли — протягивает мне чашку и делает глаза.
— Вам не вредно столько кофе? — мурлычет она, наклоняясь так, чтобы я оценил её декольте.
Я смотрю. На декольте. Потом на неё.
Долго.
Неуютно долго.
— Знаешь, что мне вредно? — говорю я. — Когда девушка, которая зарабатывает в час меньше, чем стоят мои носки, пытается флиртовать со мной в надежде на чаевые.
Её улыбка застывает.
— Спасибо за кофе, — добавляю я, беру чашку и ухожу.
Жёстко?
Может быть.
Но я не здесь, чтобы быть милым.
Милый — это для неудачников, которые компенсируют отсутствие харизмы дежурными улыбками.
Я сажусь у окна и смотрю на взлётную полосу. Самолёты взлетают один за другим. Огромные железные птицы, которые весят как пятьдесят слонов, но почему-то летают.
Физика. Подъёмная сила. Тяга.
Никакой магии. Никаких чудес.
Просто расчёт.
Как и вся моя жизнь.
Я не верю в судьбу. Судьба — это сказка для тех, кто боится брать ответственность за свои провалы. "О, это судьба, я ничего не мог поделать!" Нет, дружок. Это не судьба. Это ты идиот.
Я верю в Excel.
В проценты. В сделки. В цифры, которые не врут, в отличие от людей.
Люди врут всегда.
Цифры — никогда.
Телефон вибрирует. Сообщение от Артёма:
"Шейх хочет встречу сегодня вечером. Приготовься. Он не любит ждать. И не улыбается. Вообще. Я проверял."
Усмехаюсь.
Шейхи.
Блядские шейхи.
Сидят в своих дворцах, купленных на нефтяных деньгах, носят платья за десять тысяч долларов — извините, традиционные одежды — и строят из себя богов.
А потом приходит мужик вроде меня, который знает, что их "традиционные ценности" заканчиваются ровно там, где начинаются проценты.
Все торгуют. Вопрос только в цене.
Пишу ответ:
"Буду готов. Ты купи ему верблюда или что они там любят. Наладим отношения."
"Он миллиардер."
"Тогда двух верблюдов."
Нажимаю "Отправить" и откидываюсь в кресле.
Дубай.
Город-мираж. Город, построенный на песке и понтах. Где всё блестит, но ничего не стоит.
Но деньги там настоящие. И это единственное, что имеет значение.
— Рейс SU576 до Дубая. Пассажиры первого класса, пожалуйста, пройдите на борт.
Встаю. Беру портфель — кожа, итальянская, стоит как месячная зарплата среднего россиянина. Внутри ноутбук, документы на пятнадцать миллионов и презервативы. На всякий случай. В Дубае никогда не знаешь.
Иду к выходу.
Стюардесса — блондинка с улыбкой из рекламы зубной пасты — сканирует билет:
— Мистер Джапаридзе, добро пожаловать на борт!
— Если бы это было правдой, вы бы не заставляли меня ждать двадцать минут у гейта, — отвечаю я и прохожу мимо.
Слышу, как она делает вдох. Хочет что-то сказать. Но не говорит.
Умная девочка.
Место 1А. У окна. Потому что если платишь за первый класс, то сидишь у окна, а не в проходе, как неудачник.
Самолёт почти пустой. Отлично. Значит, никто не будет пытаться завести разговор. Я ненавижу разговоры в самолётах. Особенно с людьми, которые думают, что мы теперь лучшие друзья, потому что сидим рядом четыре часа.
Нет, дорогой. Мы не друзья. Ты — случайный попутчик. Я — мужик, который хочет тишины.
Устраиваюсь в кресле. Кожа мягкая, как задница младенца. Ну, наверное. Я задниц младенцев не трогал. Это было бы странно.
Закрываю глаза.
Двигатели начинают гудеть — этот низкий, вибрирующий звук, который проходит сквозь кости.
Четыре с половиной часа полёта.
Четыре с половиной часа между Москвой и Дубаем.
Между реальностью и иллюзией.
Между тем, кто я есть, и тем, кем притворяюсь.
Самолёт начинает разгон.
И я вдруг думаю — а нахуя?
Нахуя вся эта гонка? Эти сделки. Эти миллионы. Эти костюмы, которые стоят как машина.
Что я пытаюсь доказать?