Я не люблю её.
Никогда не любил.
Просто заполнял пустоту.
Через месяц она выходит замуж.
За другого.
Беременна через полгода.
Рожает дочь.
Счастлива.
В соцсетях постит: "Нашла своего человека. Наконец-то."
Я смотрю на фото.
Она улыбается.
Муж обнимает.
Дочка на руках.
Семья.
Любовь.
То, что я не смог дать.
Понимаю — проблема не в женщинах.
Виктория — сильная, страстная.
Диана — тёплая, заботливая.
Екатерина — спокойная, ровная.
Все разные.
Все хорошие.
Но я...
Я не смог полюбить ни одну.
Потому что проблема не в них.
Во мне.
Я сломан.
И не починюсь.
Никогда.
Открываю глаза.
6:12.
Пятый вагон.
"Что если я нашёл другую".
Результат: та же пустота.
Другое лицо. Другое имя.
Та же история.
ВАРИАНТ ШЕСТОЙ: Я ПОШЁЛ К ТЕРАПЕВТУ
Месяц после Виктории.
Мать настаивает:
— Сходи к психологу.
— Зачем?
— Потому что ты не справляешься.
— Справляюсь отлично.
— Нет. Ты пьёшь каждый день. Не спишь. Худеешь. Не справляешься.
Молчу.
— Сходи. Один раз. Попробуй. Если не поможет — не ходи больше.
— Ладно.
Терапевт.
Кабинет. Диван. Кресло. Она напротив.
Анна Сергеевна. Пятьдесят лет. Опытная. Спокойная.
— Расскажите, что привело вас сюда.
— Мать настояла.
— А вы сами?
— Я... не знаю.
— Что вы чувствуете сейчас?
— Ничего.
— Совсем ничего?
— Пустоту.
— Опишите её.
— Как будто внутри дыра. Большая. Холодная. Я пытаюсь заполнить — работой, женщинами, алкоголем. Не получается.
— А раньше получалось?
— Да. До Карелии.
— Что случилось в Карелии?
Рассказываю. Лес. Холод. Диана. Открытие, что пустота — это защита.
Она слушает. Кивает.
— Вы не сломаны, Тенгиз. Вы начали чувствовать. Впервые. И это больно.
— Как прекратить?
— Никак. Нельзя заморозиться обратно. Можно только научиться жить с чувствами.
— Как?
— Долго. Терпеливо. Честно.
Хожу три месяца.
Каждую неделю.
Говорю.
Плачу иногда.
Злюсь часто.
Молчу долго.
Она ждёт. Не давит.
Помогает распутывать клубок.
Полгода.
Понимаю многое.
Что отец научил меня не любить.
Что система — это копирование его модели.
Что женщины — попытка контролировать то, что контролю не подлежит.
Что пустота — это страх близости.
Год.
Я... лучше?
Не знаю.
Иначе точно.
Плачу без стыда.
Злюсь без вины.
Говорю о чувствах без страха.
Но.
Женщин нет.
Близости нет.
Я один.
По-прежнему.
Только теперь понимаю почему.
И это...
Легче?
Нет.
Честнее.
Терапевт говорит:
— Вы проделали большую работу. Но последний шаг — за вами.
— Какой шаг?
— Рискнуть. Снова. Открыться кому-то. Зная, что можете потерять. И всё равно открыться.
— Я боюсь.
— Знаю. Но страх — это нормально. Страх — признак, что вы живой.
Через два года терапии.
Встречаю женщину.
Ольга. Тридцать пять. Журналистка. Сильная. Умная.
Мы встречаемся.
Я говорю ей сразу:
— Я в терапии. У меня проблемы с близостью. Я буду облажываться. Много. Но я пытаюсь.
Она смотрит.
— Ценю честность. Давай попробуем.
Год с ней.
Трудно.
Я закрываюсь. Она требует открытости.
Я ухожу в работу. Она требует внимания.
Я молчу. Она требует слов.
Но.
Я пытаюсь.
Реально пытаюсь.
Иду к терапевту. Прорабатываю.
Возвращаюсь. Прошу прощения. Меняюсь.
Медленно.
Маленькими шагами.
Но меняюсь.
Два года с ней.
Я... люблю её?
Кажется, да.
Страшно.
Больно.
Но люблю.
Она знает про мою пустоту.
Принимает.
Не пытается заполнить.
Просто рядом.
Мы женимся.
Небольшая свадьба.
Я говорю клятву:
— Обещаю пытаться. Каждый день. Даже когда страшно. Даже когда хочется сбежать. Обещаю оставаться.
Она плачет.
Я тоже.
Через год рождается сын.
Я держу его.
Чувствую... что-то.
Не пустоту.
Что-то другое.
Тёплое.
Страшное.
Любовь?
Может быть.
Сыну пять лет.
Он бежит ко мне.
— Папа! Смотри, что я нарисовал!
Показывает рисунок.
Семья. Все улыбаются.
Я смотрю.
И впервые не чувствую, что вру.
Когда улыбаюсь в ответ.
Открываю глаза.