Глава вторая. Фразы на запотевшем стекле.
Ей снился прекрасный сон. Старинный дом на небольшом холме возвышался над поросшей травой дорогой. Его территория усеяна старыми виноградниками и кустами роз, которые уже давно отцвели, потеряв былые краски, и была отделена от проезжей дороги деревянным прогнившим забором. Остальные три стороны не были ничем ограждены, но в этом не было нужды. Царило чувство полной безопасности без со всяких побрякушек в виде деревянных нагромождений. Большой дуб у ветхой калитки раскинул свои могучие ветви в стороны, скрывая под создаваемый тенью нежные стволы невиданных цветов, среди массы которых была спрятана заячья норка. Стволы растений ярко-зелёные и не устойчивые, устремившие свои узкие листья-иголки по разным сторонам, лепестки бутонов светло-светло голубые и по уголкам только приобретают насыщенно синий цвет, а сердцевина жёлтая, как оперение молодого цыплёнка. В тени создавалось ощущение, будто цветы излучали нежное сияние вокруг себя. Небольшой фонтан-источник в виде блюдца с тремя колоннами по краям и одной большой посередине, от куда по логике вода должна быть ключом, стоял осушённый. На нём уже было полно трещин от старости, он порос мхом и ядовитым плющом. Детские деревянные и глиняные игрушки, которые можно было встретить по всех территории в разброс, постигли той же участи. Куча одеял и наволочек валялось над самым крыльцом дома. Каменные ступеньки вели на платформу с продолжением, которое вело в зимний сад, спрятавшийся за высоким зданием дома, но пристроенный к нему. Дверь была деревянной и тяжелой, такой тяжёлой, что поддалась лишь с третьего толчка и впустила внутрь. Стены полностью состояли из жёлтых кирпичей, пропитанных пылью и сыростью из-за долгих лет, что места, где висели обои – отсырели. Полы были застелены бордовым ковром, наступая босыми ступнями на который чувствовалось лёгкое тепло от пережитых лет прошлого. Прямо за входной дверью оказалась просторная гостиная. Вправо оказалась светлая кухня, впереди почти пуская комната с одинокими портретами на холодных стенах. Всё становилось мутным, бледным и размытым. Словно зрение резко испортилось и опустилось до минус десяти на каждом из глаз. Под лестницей в гостиной была подсобка с бытовой утварью и пыльными коробками, которые были набиты чем-то под завязку. На втором этаже находились две спальни, кабинет и мастерская. В последней всё было ещё более размыто и скудно оставалось в памяти. Но именно мастерская вела на широкий балкон, который устремился на запад, куда уходит солнце. Он был полукруглый, аккуратный и выполнен из материала цветом слоновой кости, как показалось на первый взгляд. Тело неожиданно почувствовало холодный порыв ветра и дрожь по коже, а пальцы ощутили холодный иней на бледных периллах. Эстель перескочила через них, оказываясь на железной крыше зимнего сада, а после спустилась по каменным балкам вниз. Ладони касались засохших стволов винограда, колючих ветвей роз, царапая кожу до бледных следов. Когда закончились ряды различных растений, она перешагнула через не засохший ров и продолжила свой путь вперёд. Луговые травы щекотали ступни, вызывая приятную улыбку и дрожь по телу. Привычные на взгляд колокольчики, ромашки или одуванчики умело маскировались между неординарных растений, которые она впервые увидела в жизни. Вдали блеснула голубая гладь под тёплыми лучами уходящего солнца. Жаркие потоки касались белой пучины, которая поднималась водными потоками. Опасный выступ над глубоким морем не вызывал страх, а лишь успокаивал и завораживал её дивной картиной. Девчушка свесила ноги с обрыва, покачивая ими в такт мелодии метавшихся волн, которые направляли всю свою силу в неподвластный выступ и разбивались в крах им же. Вода вздымалась, бурлила, злилась и рокотала, но после отступала, признавая своё поражение перед могучим пластом из каменных и глиняных пород. Пронаблюдав за прекрасным закатом и как на небосводе начали зажигаться первые яркие звёзды, она поднялась всё-таки на ноги, отряхивая рефлекторно ноги от земли и камешек, и повернулась в обратную сторону. Дом всё так же возвышался на холме, облучённый лунным светом и тусклым свечением светлячков. Кто-то схватил её за горло, сжимая со всем силы и поднимая девичье тело над землёй с колючей травой. Руки девушки схватились за чужую кисть и, пока было не совсем поздно, Морокко ослабила давившую на её горло хватку и укусила неизвестного на руку. Тот молча откинул её в сторону, осматривая свою ладонь. На бледных и, только на первый взгляд, хрупких пальцах было множество бронзовых перстней, которые зачаровывающие блестели в полумраке. Из-за их блеска, можно было заметить множество бледных шрамов на исхудалых ладонях. Рефлекторно отползая назад, прощупывая рукой землю сзади, шатенка потёрла кожу, которую словно обожгло от ранних действий агрессора. Она почувствовала холодный ветер в спину, и что рука не чувствует дальше почвы. Птицы закричали вдали. Волны вздымались всё сильней. Сердце пропустило удар, когда тело чуть не сорвалось вниз. Собрав все крупицы гордости и решимости, смело посмотрев на незнакомца, она попыталась проскочить между ногами того, пока он не придумал ничего рационального, но не усп