В какой-то момент подскакивает из-за стола женщина средних лет — вроде бабушка Эстель в третьем поколении — и бежит в зал, а за ней через минуту подрывается её муж, как только он допил ароматный чай. С зала зазвучала музыка гитары и скрипки, а все родственники, оставшиеся на кухне, прежде замершее на месте от неожиданности, устремились в зал живым потоком чистой энергии.
Элизабет тяжко вздохнула и покачала головой, услышав голоса, подпевающие песням и выдумывающие на месте мелодию. Было видно, как она уже собиралась убирать всю посуду, пока все веселятся, но Роланд мягко коснулся её плеч, поцеловал за ушком, снимая напряжение в теле жены, помогая ей в уборке кухни. Дети переглянулись между собой, кивнули зелёным глазам отца, умоляюще взглянувшего на них, и кинулись в сторону музыки.
Нежная до этого мелодия переросла в живородящую, сумасбродную и вовсе лихорадочно веселую.
— Дядя Робин, позвольте с вами станцевать! — проголосили ребята сквозь неожиданно громкую музыку, уже схватив мужчину под локти, начиная его кружить в центе зала.
— Ну и вы, чуды, думали что я откажу?! — прокричал обладатель медных волос и заостренных усов, тут же начиная раскачивать детей, которые повисли на его локтях с разных сторон и смеялись со всего вокруг, словно младенцы.
Эстель и Аден подбегали от одного родственника к другому, принимаясь подражать различным стилям танца, даже если он и был неподходящим для музыки, стараясь перетанцевать каждого. Бабушки и дедушки смеялись, тетушки и дядюшки светло улыбались, а они счастливо бегали вокруг, заряжая всех подряд позитивом и счастьем.
Статный мужчина восседает на кресле. На его лице уже закралась седина, но изумрудные глаза не потеряли первородный блеск. Эстель подбегает к нему, улыбается во все зубы и дергает его за рукав полосатой рубашки, пытаясь вытянуть потанцевать. Мужчина усмехается по-стариковски, привстает со своего места и потягивает девочке руку, как настоящий джентльмен. Разница в росте между ними колоссальна, но младшая Морокко хватается за протянутую ладонь и пускается в живой вальс со своим родственников.
Топ! Ступня ударила о пол, подол красного платья колыхнулся, снежная улыбка. Взрослая рука закружило детское тело. Вжух! Искры эфира рассыпались по полу!
Топ! Подол платья затрепетал. Все присутствующие одновременно топнули ногой об пол.
Эфир взмыл в воздух. Звездная карта расстелилась по потолку с бегущими кометами и сияющими планетами. Вот созвездие лебедя обрело более художественную форму!
— Ой! — на всеобщий смех взвизгнула девчушка, когда ей на руку приземлилось двухмерное звёздное существо. Лебедь был большой, красивый и грациозный. Она потянулась к нему свободной ладонью, чтобы погладить, но контуры тут же задрожали и опали пылью на пол.
С потолка, словно падающие звезды, начали осыпаться фигурные созвездия, создавшие красивый неприкосновенном — иначе исчезнут — театр.
Девочка с замиранием сердца наблюдала за волшебством эфира, сдерживаясь в желании прикоснуться к изяществу.
Мужчина, прежде танцевавший с ней, мягко улыбнулся и коснулся плеча Эстель. Она оторвала свой заинтересованный взор от которого чуда света, посмотрела на родственника и наконец услышала его слова:
— Эстель, я хочу тебе кое-что рассказать. Не желаешь послушать замудрённые наставления от твоего предка? — Эстель долго не думала. Она мягко улыбнулась, взяла родственника за руку и повела на кухню, чтобы спокойно можно было выйти на террасу, пока остальные также увлечено продолжали охать и ахать от увиденной красоты.
Родителей на кухне не было, скорее всего поднялись на чердак за семейными фотоальбомами и статуэтками. Вновь вечером все соберутся за небольшим камином на диванах и будут рассказывать об уютных моментах прошлого, которое так ценно и далеко от нынешнего времени, но от этого не теряющего своей важности.
Девочка отпускает мужскую ладонь, открывает дверь на улицу, сильно желает выскочить на зеленую травку за забором босыми ногами, но остается на террасе. Мужчина садится на кресло-качалку, а Эстель заскакивает на рядом висящий гамак и заинтересовано поглядывает на родственника. Интересно, что же такое ей хотят сказать.
— Ты же понимаешь, что это всё сон, Эстель?
— А? — девочка замирает, моргает глазами и ошарашенно глядит на родственника, будто тот только что её отругал. — Что?
Мужчина сильнее откидывается на кресло, из-за чего солнце начинает отражать свои лучи о монокль, который свисал с ворота рубашки.