ные стволы невиданных цветов, среди массы которых была спрятана заячья норка. Стволы растений ярко-зелёные и не устойчивые, устремившие свои узкие листья-иголки по разным сторонам, лепестки бутонов светло-светло голубые и по уголкам только приобретают насыщенно синий цвет, а сердцевина жёлтая, как оперение молодого цыплёнка. В тени создавалось ощущение, будто цветы излучали нежное сияние вокруг себя. Небольшой фонтан-источник в виде блюдца с тремя колоннами по краям и одной большой посередине, от куда по логике вода должна быть ключом, стоял осушённый. На нём уже было полно трещин от старости, он порос мхом и ядовитым плющом. Детские деревянные и глиняные игрушки, которые можно было встретить по всех территории в разброс, постигли той же участи. Куча одеял и наволочек валялось над самым крыльцом дома. Каменные ступеньки вели на платформу с продолжением, которое вело в зимний сад, спрятавшийся за высоким зданием дома, но пристроенный к нему. Дверь была деревянной и тяжелой, такой тяжёлой, что поддалась лишь с третьего толчка и впустила внутрь. Стены полностью состояли из жёлтых кирпичей, пропитанных пылью и сыростью из-за долгих лет, что места, где висели обои – отсырели. Полы были застелены бордовым ковром, наступая босыми ступнями на который чувствовалось лёгкое тепло от пережитых лет прошлого. Прямо за входной дверью оказалась просторная гостиная. Вправо оказалась светлая кухня, впереди почти пуская комната с одинокими портретами на холодных стенах. Всё становилось мутным, бледным и размытым. Словно зрение резко испортилось и опустилось до минус десяти на каждом из глаз. Под лестницей в гостиной была подсобка с бытовой утварью и пыльными коробками, которые были набиты чем-то под завязку. На втором этаже находились две спальни, кабинет и мастерская. В последней всё было ещё более размыто и скудно оставалось в памяти. Но именно мастерская вела на широкий балкон, который устремился на запад, куда уходит солнце. Он был полукруглый, аккуратный и выполнен из материала цветом слоновой кости, как показалось на первый взгляд. Тело неожиданно почувствовало холодный порыв ветра и дрожь по коже, а пальцы ощутили холодный иней на бледных периллах. Эстель перескочила через них, оказываясь на железной крыше зимнего сада, а после спустилась по каменным балкам вниз. Ладони касались засохших стволов винограда, колючих ветвей роз, царапая кожу до бледных следов. Когда закончились ряды различных растений, она перешагнула через не засохший ров и продолжила свой путь вперёд. Луговые травы щекотали ступни, вызывая приятную улыбку и дрожь по телу. Привычные на взгляд колокольчики, ромашки или одуванчики умело маскировались между неординарных растений, которые она впервые увидела в жизни. Вдали блеснула голубая гладь под тёплыми лучами уходящего солнца. Жаркие потоки касались белой пучины, которая поднималась водными потоками. Опасный выступ над глубоким морем не вызывал страх, а лишь успокаивал и завораживал её дивной картиной. Девчушка свесила ноги с обрыва, покачивая ими в такт мелодии метавшихся волн, которые направляли всю свою силу в неподвластный выступ и разбивались в крах им же. Вода вздымалась, бурлила, злилась и рокотала, но после отступала, признавая своё поражение перед могучим пластом из каменных и глиняных пород. Пронаблюдав за прекрасным закатом и как на небосводе начали зажигаться первые яркие звёзды, она поднялась всё-таки на ноги, отряхивая рефлекторно ноги от земли и камешек, и повернулась в обратную сторону. Дом всё так же возвышался на холме, облучённый лунным светом и тусклым свечением светлячков. Кто-то схватил её за горло, сжимая со всем силы и поднимая девичье тело над землёй с колючей травой. Руки девушки схватились за чужую кисть и, пока было не совсем поздно, Морокко ослабила давившую на её горло хватку и укусила неизвестного на руку. Тот молча откинул её в сторону, осматривая свою ладонь. На бледных и, только на первый взгляд, хрупких пальцах было множество бронзовых перстней, которые зачаровывающие блестели в полумраке. Из-за их блеска, можно было заметить множество бледных шрамов на исхудалых ладонях. Рефлекторно отползая назад, прощупывая рукой землю сзади, шатенка потёрла кожу, которую словно обожгло от ранних действий агрессора. Она почувствовала холодный ветер в спину, и что рука не чувствует дальше почвы. Птицы закричали вдали. Волны вздымались всё сильней. Сердце пропустило удар, когда тело чуть не сорвалось вниз. Собрав все крупицы гордости и решимости, смело посмотрев на незнакомца, она попыталась проскочить между ногами того, пока он не придумал ничего рационального, но не успела. Он схватил её за локоть, поднимая на ноги и заставляя посмотреть в своё лицо. “Попалась” – послышалось, как казалось, в звенящей тишине, несмотря на то, что море бушевало за спиной и рвало всё что так или иначе попалось в его пучину. Мужчина отпустил девчушку, холодно смотря на нее. Рукой толкнул в грудную клетку. Прямо в волны. Эстель ощутила на миг невесомость и сжалась всем телом в калачик. Она ощутила то, что передают многие фильмы и книги, как замедлилось время. Тело будто стало невесомым, ощущая, как сквозь него проходит воздух и миллисекунды драгоценного времени, как солёные капли воды застыли перед носом. Море поднимало торжествующе волны, пытаясь коснуться до неё и утянуть с собой в пучину дна и тьмы. Она успела на миг взглянуть вверх на человека. Мерзкая ухмылка на потрескавшихся губах, будто они принадлежали тысячелетней мумии. Довольный и леденеющий душу взгляд, с хитрым прищуром пантеры, пробивающих до толпы мурашек. Седые волосы с длинными прядями, которые больше походили на пепельный шлейф в воздухе. Резко облик помолодел. Нежные черты лица, полные ненависти глаза и светлые волосы теперь медленно колыхались под замедленным ветром. Зеленные глаза удивлённо распахнулись, и единственная мысль успела проскочить в голове: “Это всё-таки была девушка.” И всё прекратилось. Время вновь пошло в своём привычном темпе, и тело сжалось ещё сильнее. Волны снова попытались дотянуться до неё, цепляясь белой пучиной лишь за крутой выступ. Неведомая птица громко огласила смертельный и душераздирающий крик. Морокко окружило плотное тёмное волокно, оно искрилось и потрескивалось, как от статического электричества. Чёрный кокон поглотил её целиком, закружил, вытягиваясь и сжимаясь над несколькими сантиметрами приближающейся волны. Неизвестная субстанция исчезла вместе с ней. Вода недовольно бурлила, рычала и рвала всё на своём пути. Лишь холодный взгляд так и продолжил следить за местом, где смертница находилась пару мгновений назад. *** Девчушка с криком подскочила с кровати. Сердце бешено билось, а пульс отдавал в виски. Пальцы нервно поддёргивались, волосы встали дыбом, а тело пробивало электрическими импульсами от адреналина. Весь организм пришёл в ужас, переворачивая собственные повадки верх тормашками и заставляя испытывать нервную систему такой шок, какой никогда не испытывала от кошмара. Пробыла в таком состоянии минут тридцать, отходя от испытываемого шока. Слишком реалистичный сон, слишком, даже для её бурного воображения. Слишком реальный и ощутимый. Но хорошо, что это всё-таки был сон и выдумка. Глубоко вдохнув, пуская в лёгкие новую порцию воздуха, она начала приходить в себя. - Наверное это из-за вчерашних ночных похождений, - озвучила она свои мысли в слух, аккуратно приподнимаясь с кровати. “Хорошо, что отцу не ляпнула об этом. Точно тогда бы дома запер.” – прокрутила эту мысль у себя в голове, подтягиваясь и уже смотря на часы. Девять утра. “Как же рано.” – девушка мысленно проговорила это, пока разминала затёкшее во время сна тело. Взгляд пал на картину за окном, выходящее на центральную улицу, а не во внутренний двор, как другое окно. Бровь взметнулась удивлённо вверх. Раннее утро, а отцовской машины не наблюдается за окном, хотя ему свойственно уезжать по делам после обеда и не бывать дома до поздней ночи (но если он заметит дочку в бодрствующем виде, то всё пиши пропало!). Отогнав от тебя плохое предчувствие, которое окатилось на неё, словно морская волна из сна, она повела плечами и приподнялась с кровати. Выпив до сего момента всё ещё горячее молоко, которое Рози оставила на тумбочке около кровати минут десять до пробуждения девочки, Эстель потянулась ещё раз, одёрнула с плеч последние остатки сна и принялась за свою утреннюю рутину. Заправить постель, раскрыть оба окна настежь, впуская в комнату свежий воздух, переодеться в домашнюю одежду и выполнить водные процедуры. Зеленоглазая остановилась напротив раскрытого окна, смотря на куда-то идущих редких прохожих. Лучи солнца обожгли бледную кожу, прыгая по волосам, плечам и контуру лица, словно маленькие зайчики. В голову вновь полезли мысли о вчерашнем представлении на площади, художнике, вечернее приключение, сегодняшний сон. Столько всего необычного случилось за сутки, сколько за всю жизнь с ней не случалось из-за слишком опекающего отца. А вдруг эти события не случайны. Может её ожидает ещё что-то интересное? Повертев головой в разные стороны, она отогнала от себя эти мысли и вскоре покинула помещение. Она вышла из своей комнаты полностью п