Теперь применять резкие маневры было несколько боязно. Эстель осторожно поднялась на второй этаж и, только отойдя на заметное расстояние от лестницы, она в скором времени оказалась около нужной двери. Эстель только сейчас обратила внимание на номер комнаты: двести двенадцать.
Она не особо верила в астрологию, таро и нумерологию, этим очень часто увлекалась Лебедева и постоянно делилась с подругой интересной информацией. Лебедева, которая её уже забыла…
Эстель дёрнула головой. Так, стоп, хватит.
Что там говорилось в нумерологии про число двести двенадцать? Вроде то, что стоит прислушиваться к интуиции и помощь обязательно будет оказываться силами из вне.
Эстель улыбнулась этой детали, прежде чем взять ключ с кармана, вставить его замок и провернуть по часовой стрелке три раза. До глухого щелчка, а не звонкого. Специальная обманка. Так и произошло. Улыбка вновь появилась на лице девушки, и она вошла в комнату, закрыв за собой дверь.
Комната оказалась пустой. Ни Адена, ни Сомнианта, что довольно странно, младшая Морокко то думала, что парни уже успели везде побывать за время её разговора с Агапитом.
Медленно наклонившись, она сняла с себя обувь, тут же пробежав босиком до собственной кровати. Туфли улетели под матрас, а девушка упала пластом, вытягивая ладони вперёд. Карамельные локоны рассыпались по белому одеяла, прежде чем волны приподнялись на несколько сантиметров из-за движения головы. Зелёные глаза медленно пробежали по листам собственного удостоверения, прежде чем окончательно и спокойно положить его на прикроватную тумбочку.
Как же она сейчас счастлива!
Если бы не раздражающая духота в комнате.
— И кто это додумался закрыть окно? Я же открывала! Всем нравится медленно запекаться при средней температуре двадцать восемь градусов по Цельсию?
Эстель осторожно присела на кровать, нежно и медленно подтягиваясь, будто только проснулась. Она небольшими шагами прошла к окну, открывая его на распашку. Ласковое дуновение ветерка коснулось кожи на шее, табун приятных мурашек забегал в ту же секунду.
В пейзаже за окном показывали огни живого ночного города. Теньград. Какое же красивое и символичное название. На улицах бегали дети, взрослые спешили по делам, а молодые люди спокойно прогуливались и наслаждались архитектурой города, которая была таинственно-притягательна в ночи. По крышам зданий можно было заметить скользящие тени. Смотрящие кропотливо выполняли свою работу, осматривая каждый тёмный закоулок.
Никому не хотелось бы вновь испытать подобный инцидент, как на фестивале Луностояния. Город ещё довольно быстро восстановился.
— Агапит вроде сказал, что нужно подготовиться к учебному дню, а какие завтра собственно предметы? — Девушка сделала неожиданный поворот на все двести семьдесят градусов, смотря на кровать Фаера.
Нужно срочно найти расписание среди тетрадей, а зная его нелюбовь к заучиванию, то где-нибудь такой списочек у него точно завалялся. Осталось только найти где. Им всем будет лучше не получить по неудовлетворительной оценке в первый же день, поэтом стоило бы подготовиться.
Только Эстель оказалась у прикроватной тумбочки старшего Морокко, как остановилась. Нет. Ей не показалась.
— О! — мягкое и нежное восклицание. — Боги благословили меня открытым окном в комнату, какая же удача!
Точно не показалось.
Женский голос. Мелодичный и зачаровывающий, таинственно вытягивающий каждую гласную сказочно-естественным образом.
Эстель развернулась корпусом к окну, делая медленные шаги к стоящему под ним столу. Кто это? Названый гость? Скорее гостья.
Девушка услышала глухие звуки, будто кто-то прыгал с сумками или мешками в руках. Она оказалась права.
По прозрачным эфирным плитам поднималась девочка с удивительной быстротой и грацией, словно было заслуженной акробаткой. Её длинные светло-лиловые волосы развивались при прыжках воздушными лоскутами, будто атласными лентами. Заостренные ушки были чуть припущены вниз.
— Ой! — только сейчас Эстель вышла из транса и заметила, что девушка спрыгнула с последней плиты и была прямо сейчас в полёте. Жизнь будто остановилась. — Осторожнее!
Однако было уже поздно.
С целью смягчить падение, Эстель быстро разместила руки за спиной, а через миг упала на локти. Если где-то она выиграла, то в следующий же миг дополучила нужную дозу боли, когда другая девочка случайно стукнулась своим лбом об её. В унисон было произнесенное громкое: “Ауч!”
Зелёные глаза, до этого инстинктивно закрывшиеся, медленно приоткрылись. Одна рука оторвалась от пола, потирая ушибленный лоб. Эстель не сдержала обиды и завыла: