— Не бойтесь! — в кулак усмехнулась Морокко. Страх тут же отступил. — Вы рассказали всё верно. Только рубль теряет свою ценность, но не настолько, чтобы кануть в лету. Держит планку пока. Спасибо большое вам за подробные объяснения, все скучали, а вы все равно рассказали всем известную информацию для меня одной. Я очень благодарна!
Эстель попыталась поклониться, как это принято в Японии в дань уважения, чем вызвала недоумение у Денники и громкий смех, с каплей перчинки, у преподавателя.
— Всегда обращайся, если что-то непонятно! Ладно, не буду вас задерживать, идите отдыхайте!
— Спасибо за занятие, Юкио Ганвеи, до свидания! — дружно проговорили девушки при выходе из комнаты, захлопывая за собой высокие тёмные двери.
Коридоры академии стали более пустыми. Только кучки уставших учеников лениво плыли между стен, вовсе не спеша на последнее занятие, дополнительные или новый кружок. Некоторые стукались из-за невнимательности лбами друг в друга, тут же извинялись, ретировавшись в другую часть коридора.
Всё время Морокко украдкой поглядывала на собственную сумку, не переставая удивляться её удобности, вместительности и лёгкости. Как же было волшебно не чувствовать тяжесть от тонн книг!
— Итак, к кому ты должна пойти первой сегодня? — произнесла Денника, когда они спускались уже по академическим ступеням на зелёную траву, приобретшую в ночи малахитовый оттенок.
— Ммм… — промычала Эстель, пытаясь разобрать слишком каллиграфический почерк Агапит, который составил ей расписание дополнительных занятий на первое время, — кто такая Эсмеральда Нейтц? Мне нужно будет подойти к дополнительному комплексу к ней на третий этаж.
— Ооо! — радостно протянула Лаумас. — Она просто душка! Наша учительница по Культурологии! Вы с ней обязательно найдёте общий язык! Только иногда её может неожиданно переклинить, и она станет вести себя, как представителя той или иной культуры. Слишком много путешествовала! Но это у неё быстро проходит, не бойся.
— Хорошо, — улыбнулась Эстель. — Потом я должна была подойти к Ханджи Швайт, но она сказала мне отдыхать, поэтому Розалия Август. Учительница по владению эфиром.
В этот же момент лицо Денники слегка скривилось: маленький нос вздернулся вверх, брови нахмурились.
— Она хорошая, но очень строгая и серьезная. — как-то невесело выдала она, посмотрев вверх, когда они остановились около фонтана. — Ничего не сделает, скорее всего, лишь спросит о том, что ты уже изучила и попросить к её занятию прочитать всё остальное. К завтрашнему. Ко второму уроку.
— О боги… — Эстель уже была готова начать жаловаться в своей участи всему грешному миру, но Денника опередила её.
— Посмотри, наши парни себя показывают.
— Где? — девушка удивленно завертела головой, осматриваясь вокруг. — Здесь кроме нас никого нет.
В этот момент Эстель обратила внимание, куда именно Денника смотрела. Та смотрела вверх, куда-то выше башен. Проследив за взором лавандовых глаз, Морокко громко охнула, прижав ладонь к распахнутому рту.
Ночная пелена, окружившая каждый предмет этого мира, неожиданно расступилась перед яркой владелицей здешнего мира. Луна, страстная любовница звёзд, освещая своим мягким холодным светом окружающий мир, неожиданно померкла. Словно её заботливые руки отпустили мягкие лучики в разные стороны, которые в спешке озарили пространство над зданием академии.
Два длинных птичьих силуэта загородили правительницу ночи, в один момент остановившись в воздухе, расправив красивые бело-голубые крылья в разные стороны. Хвосты распушились в полёте, приняв форму веера, мелко подрагивающего от потоков воздуха, бьющего в спины существ и наездников. Бело-голубое оперение в синюю крапинку нежно очерчивалось в серебре неба, окружающего эфира, теней и мягкого шлейфа.
Парни, пока птицы ненадолго замерли в одном положении, схватившись за руки, быстро поменялись ведомыми существами, расцепляя в тот же миг ладони между собой. Они одновременно опустили пальцы в мягкое, густое оперение, а анмермины, издав мелодичный гул, метнулись в противоположные стороны, оставляя после себя лёгкий след эфира.
Аден в тот же момент спикировал на крышу, на которой стоял Шиба Хосмид с учениками, внимательно наблюдавшими за друзьями. Парень выглядел явно счастливым и довольным собой, когда он провёл пальцами по собственным взъерошенным волосам, зализывая их назад, прежде чем аккуратно слезть с анмермина. Птица мягко ткнулась широким клювом в шею старшего Морокко, который уже собирался отходить, но, увидев такое проявление ласки, не удержался и начал чесать мягкие перья существа, так требовавшего внимания.