-то, останавливаются, замирают, крутятся и превращаются в комок непонятного нечто. И среди всей этой неразберихи она чётко разделят одну единственную фразу, проговаривая для собственного убеждения её в слух: - И что это сейчас было? Она вновь молчит, обдумывает произошедшее. Это не похоже на сон. Это не похоже на галлюцинацию или розыгрыш. Но это так сюрреалистично! До ужаса! Такое просто по законам физики невозможно, это и вправду похоже на вымысел. И если бы кто-то рассказал ей о похожей ситуации, то она фыркнула и сказала, что это ложь, ведь это никак нельзя доказать и объяснить. Но если сделать исключение из правил и допустить, буквально на несколько секунд, что это всё было взаправду…то зеленоглазая сможет поверить. И поистине начинает верить, что это всё взаправду. Что-то грядёт в её жизни интересное или таинственное. И вчерашний день был тревожным звоночком, который её взгляд упустил из виду. Голова начала кипеть, а сердце забилось от восторга. Ранее произошедшие вещи и вправду нельзя объяснить никак иначе, чем просто сказать, что в этом была замешана магия. Настоящая магия! Как в её любимых книгах и фильмах! То, во что она очень сильно верила благодаря сказкам и мифам. Давайте признаемся честно, что люди не смогут придумать столько легенд о магических ситуациях без оснований и почвы для размышлений. Верила, но из-за серости окружения перестала. Огонёк веры, который ранее был безумным пожаром, был потушен обществом и обыденностью, но вновь зажегся. Ноги сами подняли её с постели и поставили на пол, повели к стене. Пальцы опять попытались что-то написать в окне, но дёрнулись. Глаза заметили чёрную машину во дворе. Вернулся папа с работы, как всегда, поздно. Точно. Родители. Девчушка нервно закусила губу. Если даже и предположить, что эти сообщения на запотевшем стекле и вправду были за вправду то…нет. Нет. Нет. Она просто не может представить, что её собственные родители хотят прочинить ей вред, даже в мысленной форме или шуточной. Они хоть как-то, но всё равно заботятся. Да, не так как хотелось. Бывают семьи и похуже, и ситуации хуже, но всё равно все любят друг друга. Стоп. Она любит и уважает папу с мамой. Рональд не такой уж и плохой отец, хоть и очень любит её ограничивать, но проявляет изредка заботу как вчерашней ночью, хоть и впервые за долгие месяцы. Элизабет хотя и кажется холодной, но старается выделить ей время, обещает, хоть это и не сбывается на деле никогда. И всё-таки… они не такие уж и плохие. Правда? Её резко ударил электрический импульс осознания, от фразы, промелькнувшей в голове: “ Было ли когда-нибудь, что ты ощущала, что это чужие люди?”. Она застыла и мир перед глазами побледнел на несколько тонов. Ноги перестали держать её, словно превратились в вату, и она упала на пол, ударяясь коленями, но эта боль была ничем, если сравнивать с душевной. Сердце начало метаться из стороны в сторону по грудной клетке, будто нарываясь выскочить. Она всегда прощает им все запреты и своё одиночество из-за тени счастливого прошлого, которое тешит её разум. Это совсем другие люди, не те, которых она любит и считает родными. Эти - словно чужие. Они успокаивают её и обкладывают обещаниями, которые никогда не сбываются, чтобы от неё было только меньше проблем. Так её настоящие родители не поступили. Эти люди никогда за последние года не улыбались ей с теплотой, лишь выдавливаю фальшивую улыбку. Настоящие родители было намного роднее, обнимали, тискали несмотря на то, что она уже была взрослой или они были уставшими, шутили. Она слышит мужской голос на улице, ведь одно окно она до сих пор не закрыла, слышит, как хлопает дверь с веранды. Спустя пару минут спускается и здоровается с папой и понимает, как же его голос изменился. Стал пустым, холодным, без эмоциональным. Зелёные глаза Роланда уж слишком бледные, будто обесцветились. Она не узнаёт человека перед собой. Дочка ужинает вместе с отцом, не дожидаясь Элизабет, пытается поддержать беседу на нейтральную тему, пытается не выдать волнения. У неё ощущение, что она разговаривает с совсем посторонним человеком. Замечает очень много незнакомого. Папа всегда был левшой, теперь правша. Шутил периодически, теперь молчит. Жестикулирует руками активно во время разговора, а теперь руки словно стали плюшевыми. Он никогда раньше не пользовался ножом, несмотря на то, что знал все правила этикета – был проще со семьёй. Теперь же он холодный, как глыба льда. - Папуль, я хочу пригласить на свой день рождения своих друзей. – робко и боязно говорит она. - Сколько и кого? – её отец бы ответил с улыбкой “Имениннице решать, кому быть на её именинах”. - Ну… - она ради приличия делает вид, что задумалась, хотя уже давно составила список из гостей. Она знает, что нынешнему отцу не нравится, когда много народу, но он не будет перечить для предотвращения конфликта. – Я бы хотела пригласить весь свой прошлый класс! Всех-всех одноклассников! Это человек двадцать. Можно? - Можно. Но до восьми вечера. Потом будут более важное мероприятие для тебя. – Эстель видит недовольство в мимике и слышит в голосе некий упрёк, и как Рональд хочет обложить её дополнительными рамками, но сдерживается. Пытается не покидать роль заботившегося отца, а не тирана. Как жаль, что это ему не удаётся. Дочка обнимает папу со спины, благодарит его тихо и убегает к себе в спальню. Душа разрывается на две части, две противоположности. Она поминает мозгом, что это чужие люди, это совсем не её родители, лишь оболочка похожа на папу и маму. Но сердце кровью обливается, как только она видит их силуэт, они ведь так похожи внешне, раньше же было столько счастливых воспоминаний. Морокко сразу ложится спать, а точнее притворяется что заснула и не бежит встречать маму, когда видит свет фар её машины в отблеске оконном. Она думает над разговором с неизвестным и с каждым моментом всё больше и больше начинает доверять существу, которого вообще не знает. Оно вызывает больше симпатии, чем её нынешние родители. Чувствует, что серость её отталкивает, а необъяснимое явление влечёт её с каждым мигом всё больше. Заснуть этой ночью не получается от количества мыслей в голове, но к рассвету она приходит к небольшому умозаключению. Не будет спешить. До дня рождения ещё есть время. Нужно узнать больше информации. Родители покидают дом с утра по раньше и опять не появляются до вечера. Весь день шатенка думает над вопросами, которые стоит задать неизвестному. Думает, как бы подобрать более обтекаемые, ведь окно не безгранично, хоть и достаточно большое. Каждый день во время сумраков она запирается в своей комнате, чтобы не потревожили её наверняка. Задаёт банальные вопросы, наподобие: “Почему я могу доверять вам?” и ей сразу же отвечают: “Потому-что среди нас есть тот, кого ты забыла, но он до сих пор беспокоится за тебя и хочет спасти”. Времени не так уж и много на эту своеобразную переписку. Как только сумерки заканчиваются – ответы перестают поступать. Её догадка о том, что магия и вправду существует оправдалась в ходе разговора. С каждым ответом ей всё больше и больше хочется узнать обо всём неизвестном от этого существа. Как он так умело стал невидимым, может ли она такое повторить, как он собирается ей помочь. Но понимает, что ответ точно не поместится на поверхности оконном, но чувствует, что скоро узнает ответы на эти вопросы по любому. Ей говорят, что её амнезия и таблетки, которые она пьёт почти всю жизнь, так же связанны с изменением поведения родителей. И она верит этому даже больше, чем всяким там врачам, которые никак не поставят ей диагноз. И такие разговоры проходят всегда минут по тридцать, потом резко прерываются. Но их достаточно, чтобы за день перед праздником она подошла к окну, когда только начало садиться солнце, и написала на стекле: “Я верю”. Эстель не видит ответ достаточно долгое время, за этот период она успевает приготовить вещи на завтрашний день и смериться с тем, что завтра ей придётся рано утром вставать. Ощущает, как кровь закипает в жилах, предчувствие странное вновь окатывает её. Но это чувство ей начинает потихоньку нравится. Когда вновь подходит к прозрачной поверхности, то видит бледнеющий ответ: “Спасибо. Мы поможем тебе”. И ей на душе почему-то стало легче, ведь то, что она подслушала позже в родительском разговоре заставило окончательно охладеть её сердце к этим людям, а волосы встать дыбом. - Нужно избавиться от неё сразу же после дня рождения. Элизабет, мы не можем уже ждать. – говорит ледяной голос мужчины и эхом проноситься по кухне, а женщина омерзительно усмехается и соглашается. Девочка содрогается за дверью. - Ты как всегда прав, Роланд. Она и так портит всё наши планы. Хоть какая-то польза от неё будет впервые за шестнадцать лет. – отвечает властным голосом женщина, которую она уже не признаёт своей матерью. - Я тоже давно этого жду, - Морокко ужасается ещё больше ведь понимает, что это фраза принадлежит её няне. В горле резко пересохло, и девчушка решает лучше перетерпеть это, чем зайти сейчас на кухню и поэтому тихо скрывается. Зеленоглазая выпивает воду из-под крана в ванной, а через несколько мгновений уже лежит в кровати в пижаме, притворяясь спящей. Она чувствует взгляды родителей, которые приоткрыли дверь в её комнату и смотрит на неё таким взглядом, что спина чувствует жар, руки холод, а мурашки бегают по всему телу. Они уходят через минуту и продолжа