жизни. Загадай поистине то, что будет для тебя важно. Девушка кивнула, тихо и осторожно выдыхая пытаясь не потушить свечи. Сердце бешено билось и пульс отдавал в виски, почему от взгляда Роланда ей стало так тяжело дышать, будто он её схватил за горло и пытается задушить в фантомных руках. Огонь на свечах начал игриво танцевать в темноте и из-за этой сцены на душе стало легче. Желание. Самое сокровенное что она желает в этом мире. В день, который по всем предпосылкам изменит её жизнь. Она сделала глубокий вдох и резкий выдох, задувший все свечи одним рывком под радостный всплеск рук всех присутствующих. “Я хочу найти своё настоящее место на этом свете”- мысленно в третий раз она процитировала своё желание: до задувания свечей, вовремя и после. От сердца спал будто какой-то тяжёлой груз и мир перед глазами показался на миг ярче обычного. Уголки собственных губ приподнялись и растянулись в разные стороны, когда счастливая Лебедева напротив так-же открыто начала улыбаться, покачивая стакан сока в своей ладони. Отец почему-то довольно улыбнулся, Рози была всё так-же со спокойным выражением лица, но только Элизабет странно отреагировала. Женщина долго рассматривала собственную дочь, как будто не узнавая её очертания и сущности, а потом в миг побледнела и глаза расширились. Жена бросила косой взгляд на мужа, видя его относительно спокойную реакцию, поэтому и сама успокоилась. Было странно, что одноклассники и Алекс не замечали странного поведения родителей именинницы, когда последняя насторожилась из-за этого, но не стала подавать виду. Всё под контролем. И вот восемь вечера. После чаепития с праздничным тортом у никого не было сил на танцы и развлечения, разморённые вкусной едой и тёплым чаем. Поэтому Лебедева предложила под спокойную музыку открыть подарок каждого и сделать совместную фотку на память. Так они и поступили. Эстель как только раскрывала подарок от следующего одноклассника, то чуть ли не начинала плакать, предаваясь своей врождённой сентиментальности и романтичности натуры, из-за чего щепетильная душа каждый раз дрожала от всяких таких милых вещей. Девушка сразу обнимала одноклассника, чуть всхлипывала на его плече и благодарила за столь чудесный подарок. Все обнимались, смеялись и улыбались в последние минуты праздника. Они толпой выстоялись на широкой лестнице, принимая самые глупые позы, которые только можно было выдумать, пока Рози фотографировала на фотоаппарат Алекс. Снимок выскочил буквально через минуту, и хозяйка гаджета отдавала фото на память имениннице, как и снимок где та задувала свечи на торте. И вот теперь все разъехались. А если быть точнее, то почти все. - Пока, Эсти. Ещё раз с днём рождения. Мы отлично провели время! – пролепетала сероглазая, обнимая подругу одной рукой, пока отдавала свой рюкзак своему отцу, который так же поздравил именинницу. - Спасибо за поздравления. Спасибо что пришла, Алька, - с улыбкой ответила та. Они вновь обнялись. Крепко – крепко. И Эстель всем телом почувствовала, что будто обнимается с ней в последний раз. Вы когда-нибудь замечали, что прощальные объятия самые-самые крепкие? В эти моменты сложнее всего отпускать друг друга, потому что этого чертовски не хочется. Когда кто-то уходит, мы искренне хотим остаться. И неважно кто это: друг, родитель, возлюбленный или человек, которого ты знаешь пару часов. Эстель будто чувствует, что это их последняя встреча и медленно махает подруге на прощание, замечая, как в ночной темноте исчезает её силуэт, а после и их семейная машина исчезает с её поля зрения. Но начинают прибывать новые автомобили – дорогие и солидные, сразу видно друзья её родителей. Только не ясно, тех родителей или же этих клонов. Она стремится ускользнуть в свою комнату, аккуратно проскальзывает мимо гостей и поднимается по ступенькам. Почти вышло. Осталось пройти по коридору и замкнуться в своей комнате. Давящая вокруг атмосфера прилипает к ней словно какая-то грязь, заставляя её дыхание тяжелеть и сходить нервные окончания с ума. Чуть-чуть, вот же её дверь в комнату. Быстро запрыгнуть в ночнушку даже не смывая макияж и всей мишуры, притворится спящей и её не тронут. Паника накрыла её целиком. Роланд хватает её за руку, останавливая и сжимая схваченный локоть с такой зверской силой, что дочка кусает губы до крови от боли, но не кричит и не привлекает к себе внимания. Его тусклые зелёные глаза опасно блестят в темноте, а улыбка на лице больше напоминает ухмылку, из-за которой на лице девчушки всё переворачивается вверх ногами. Мужчина отпускает её, гладит, якобы с заботой и нежностью, по волосам и путает пряди. - Через десять минут спустись к гостям. Не перечь пожалуйста, сделай папе одолжение сегодня, именинница, - от каждого слова боль в голове усиливается. Морокко кое-как через силу кивает ему, вырывается из его влияния и липкого взгляда, забегает к себе в комнату. Дверь хлопает с размаху, тело падает обессиленно на пол, а с той стороны слышно “Что за глупое непотребство”, из-за чего с горла вырываются глухие всхлипы, а пальцы дрожат нервно и судорожно, но не плачет, почему-то просто не может выдавить из себя и одинокой капли, от которой стало бы легче. Намного легче. Странные воспоминания лезут в голову, вызывая ещё большую физическую боль, которая становится сильнее вперемешку с моральной, и весь этот болевой сгусток давит на неё. Ей страшно. Страшно. Страшно. Безумство с паникой охватывают её, будоража каждую частичку слабого тела под конец дня. Необъяснимый страх самый ужасный, ведь ты не понимаешь, как избавиться от него. Рука нервно ищет нужные таблетки, и девушка проглатывает их как находит, в миг запивая водой. Головная боль отступает, позволяя ей нормально мыслить. Но страх никогда не исчезает. Это похоже на животное предчувствие, будто грядёт что-то ужасающее. Девушка приподнимается с пола, аккуратно подходит к своему столу и пытается подправить свой внешний вид. Она встретится с гостями, а после забежит к себе в комнату и не будет выходить оттуда, будет ждать. Неизвестный, с которым велась переписка, обязательно поможет ей. Он пообещал. Поэтому она расчёсывает свои волосы, прячет в карман платья три снимка с сегодняшнего дня. Видит на зеркале белую дымку, где вырисовываются слова “Останься в комнате. Подожди немного! Не ходи никуда”, в ответ она пишет лишь не многие слова и покидает комнату. На зеркале бледнеют два написанных Эстель слова: “Нет. Подсобка”. Одиноко горящая свеча гаснет, а зеркало в комнате покрывается многочисленными трещинами, осыпаясь на стол. Морокко тяжело вздыхает и медленно спускается по ступеням, ощущая, что с каждым новым шагом ей становится тяжелее дышать. Многочисленные взгляды устремлены на неё. Все присутствующие взрослые странно смотрят, но она уже знакома с этим взглядом. Будто оценивают ценность товара, который вот-вот продадут на удачном аукционе. Роланд стоит внизу на мраморном полу и мерзко улыбается, он одет в тёмно-бордовый фрак, протягивает руку дочери и жестом приглашает её пройти в сторону от лестницы, в противоположную от кухни. Там был гостевой большой зал, куда её не пускали около недели, говоря, что готовят сюрприз к её дню рождению. Все гости идут за ними змейкой, а с каждым мигом ребёнку становится всё хуже и хуже. Будто забирают последнюю порцию кислорода. Но она молчит, продолжая идти вперёд, хотя каждый новых шаг даётся всё труднее и труднее. Будто почву выбивают из под ног, и создаётся ощущение, что она с минут на минуту упадёт. Широкие двери в комнату распахиваются, и они проходят внутрь. Эстель не узнаёт этого помещения, ведь оно опустело. Ранее на этих четырёх стенах весели многочисленные картины, на полу лежал дорогой ковёр, сотканный на заказ каким-то искусным мастером. Белый диван, на который можно усадить около шести человек. Три дорогих и изысканных кресла с очень мягкой обивкой. Многочисленные искусственные цветы, ранее на месте которых стояли живые и яркие, аромат от которых радовал обаяние каждого присутствующего. Одинокая виолончель, которая ранее была маминой любимицей, и даже если та была уставшая после работы, то всё равно находила пять минут свободного времени, чтобы подарить своей семье прекрасную колыбель на ночь. Канделябры стояли по углам комнаты с постоянно зажжёнными свечами. Теперь всего этого не было. Только канделябры и большое окно, почти во всю стену. Свет восходящей луны падал на гостя в центре комнаты. Везде горят свечи. Но огонь вовсе не красный или жёлтый, а насыщенно синий, который каждый раз вздымается и отдаётся жуткой тенью на стены. В пустом помещении стоял человек, тело которого было скрыто от многочисленными слоями мантии. Неизвестный обернулся, но не скинул даже капюшона, лишь протянул руку вперёд и этого было достаточно, чтобы убедиться, что она женская. Эстель передёрнулась, вспоминая свой недавний кошмар, но присмотревшись, увидела небрежно торчащие из-под капюшона волосы болотного оттенка. К сожалению этот факт её нисколько не успокоил. Женщина поманила её к себе пальцем, но подросток застыл на месте, будто окаменевший. Роланд сжал плечо дочки до безумства сильно, ещё чуть-чуть и был бы слышен треск молодых костей, но этого не произошло. Рука развернула её лицом к отцу. - Эстель Морокко, сейчас ничего страшного не произойдёт. Это может помочь тебе с твоей головной болью, - наглая