луйста, сделай папе одолжение сегодня, именинница, - от каждого слова боль в голове усиливается. Морокко кое-как через силу кивает ему, вырывается из его влияния и липкого взгляда, забегает к себе в комнату. Дверь хлопает с размаху, тело падает обессиленно на пол, а с той стороны слышно “Что за глупое непотребство”, из-за чего с горла вырываются глухие всхлипы, а пальцы дрожат нервно и судорожно, но не плачет, почему-то просто не может выдавить из себя и одинокой капли, от которой стало бы легче. Намного легче. Странные воспоминания лезут в голову, вызывая ещё большую физическую боль, которая становится сильнее вперемешку с моральной, и весь этот болевой сгусток давит на неё. Ей страшно. Страшно. Страшно. Безумство с паникой охватывают её, будоража каждую частичку слабого тела под конец дня. Необъяснимый страх самый ужасный, ведь ты не понимаешь, как избавиться от него. Рука нервно ищет нужные таблетки, и девушка проглатывает их как находит, в миг запивая водой. Головная боль отступает, позволяя ей нормально мыслить. Но страх никогда не исчезает. Это похоже на животное предчувствие, будто грядёт что-то ужасающее. Девушка приподнимается с пола, аккуратно подходит к своему столу и пытается подправить свой внешний вид. Она встретится с гостями, а после забежит к себе в комнату и не будет выходить оттуда, будет ждать. Неизвестный, с которым велась переписка, обязательно поможет ей. Он пообещал. Поэтому она расчёсывает свои волосы, прячет в карман платья три снимка с сегодняшнего дня. Видит на зеркале белую дымку, где вырисовываются слова “Останься в комнате. Подожди немного! Не ходи никуда”, в ответ она пишет лишь не многие слова и покидает комнату. На зеркале бледнеют два написанных Эстель слова: “Нет. Подсобка”. Одиноко горящая свеча гаснет, а зеркало в комнате покрывается многочисленными трещинами, осыпаясь на стол. Морокко тяжело вздыхает и медленно спускается по ступеням, ощущая, что с каждым новым шагом ей становится тяжелее дышать. Многочисленные взгляды устремлены на неё. Все присутствующие взрослые странно смотрят, но она уже знакома с этим взглядом. Будто оценивают ценность товара, который вот-вот продадут на удачном аукционе. Роланд стоит внизу на мраморном полу и мерзко улыбается, он одет в тёмно-бордовый фрак, протягивает руку дочери и жестом приглашает её пройти в сторону от лестницы, в противоположную от кухни. Там был гостевой большой зал, куда её не пускали около недели, говоря, что готовят сюрприз к её дню рождению. Все гости идут за ними змейкой, а с каждым мигом ребёнку становится всё хуже и хуже. Будто забирают последнюю порцию кислорода. Но она молчит, продолжая идти вперёд, хотя каждый новых шаг даётся всё труднее и труднее. Будто почву выбивают из под ног, и создаётся ощущение, что она с минут на минуту упадёт. Широкие двери в комнату распахиваются, и они проходят внутрь. Эстель не узнаёт этого помещения, ведь оно опустело. Ранее на этих четырёх стенах весели многочисленные картины, на полу лежал дорогой ковёр, сотканный на заказ каким-то искусным мастером. Белый диван, на который можно усадить около шести человек. Три дорогих и изысканных кресла с очень мягкой обивкой. Многочисленные искусственные цветы, ранее на месте которых стояли живые и яркие, аромат от которых радовал обаяние каждого присутствующего. Одинокая виолончель, которая ранее была маминой любимицей, и даже если та была уставшая после работы, то всё равно находила пять минут свободного времени, чтобы подарить своей семье прекрасную колыбель на ночь. Канделябры стояли по углам комнаты с постоянно зажжёнными свечами. Теперь всего этого не было. Только канделябры и большое окно, почти во всю стену. Свет восходящей луны падал на гостя в центре комнаты. Везде горят свечи. Но огонь вовсе не красный или жёлтый, а насыщенно синий, который каждый раз вздымается и отдаётся жуткой тенью на стены. В пустом помещении стоял человек, тело которого было скрыто от многочисленными слоями мантии. Неизвестный обернулся, но не скинул даже капюшона, лишь протянул руку вперёд и этого было достаточно, чтобы убедиться, что она женская. Эстель передёрнулась, вспоминая свой недавний кошмар, но присмотревшись, увидела небрежно торчащие из-под капюшона волосы болотного оттенка. К сожалению этот факт её нисколько не успокоил. Женщина поманила её к себе пальцем, но подросток застыл на месте, будто окаменевший. Роланд сжал плечо дочки до безумства сильно, ещё чуть-чуть и был бы слышен треск молодых костей, но этого не произошло. Рука развернула её лицом к отцу. - Эстель Морокко, сейчас ничего страшного не произойдёт. Это может помочь тебе с твоей головной болью, - наглая ложь, даже гадать не надо. Сразу виден скрытый мотив. Блеск кинжала в незнакомой женской руке лишь усугублял ситуацию, - пойми, тебе это необходимо. Подойти к ней же. Не перечь. Она всё равно осталась на месте, из-за чего бурный шёпот посторонних прошёлся по помещению. Тусклые зелёные глаза отца наполнились яростью, и он вновь сжал плечо подростка, но в миг отпустил, когда подошла Элизабет. Жена погладила мужа по спине, а потом подарила холодный взгляд своей дочери. На душе стало противно ещё больше, ведь очертания лица мамы поплыли в полумраке, и с каждым движением ближайшего огонька она становилась всё уродливее, будто та гнила на глазах. Но это всё прекратилось, будто оказалось миражом. Прекрасное лицо с нежными очертаниями вновь были напротив лица девчушки. - Эстель, пожалуйста. Выполни то, что тебе говорят, - сказала она. А в тишине был слышен шёпот “То, что предназначено”. Не смотря на сопротивление и нежелание каждой частичкой своей души, она словно оказалась в один миг игрушкой, кукловод которой был неизвестной и повёл ту прямо к женщине. Девушка оказалась напротив незнакомки. Молодая рука будто по желанию всех присутствующих протянулось прямо к кинжалу, оказываясь под ним. Всего пару сантиметров разделяло нежную кожу до острия ножа. Гостья в плаще не шевелилась, томно ожидая чего-то, из-за чего с каждой секундой становилось всё страшнее и страшнее. Жуткий холод и боль пронзила тело, но нож не шевелится, будто фантомный двойник рассёк плоть, не оставляя после себя никакой раны. Металл рывком повернулся к грудной клетке девчушки. Зелёные детские глаза видели, как оболочки её родителей довольно улыбаются в сторонке, будто будут только счастливы, что их собственная дочь умрёт. Но в этот момент её будто выпустили из цепких лап, и рука инстинктивно оттолкнула женщину, заставляя ту перекувыркнуться через диван. Поднялся настоящий балаган. Одни взрослые кричали, вторые пытались поднять женщину, третьи вновь зажигали свечи. Но никто не кинулся поймать юркого подростка. Эстель выскочила с помещения, закрывая дверь на внешний засов и ногами подставляя старую тумбочку к двери. Ноги сами понесли её на второй этаж. Сердце бешено билось. Руки не слушались. А голова гудела. Кое-как она закрыла дверь в подсобку, заставляя её ещё старым шкафом, который она смогла на удивление быстро передвинуть, будто почувствовав не бывалую силу в себе. Она закрыла нижнюю дверь с пола, которая велась от тайной лестницы с кухни, закрывая её тяжёлыми коробками с вещами. Подросток аккуратно зажгла старый светильник, который не поменял своё местоположение и не поменяет даже через десять лет. И она замерла. Она правильно поступила. Минут десять у них уйдёт на разбирательство устроенного балагана в помещении, а потом первым делом кинутся в её комнату – ещё пять минут, позже улица – ещё пять минут, и только потом подсобку проверят. Морокко выиграла двадцать минут. Этого времени по идее и её вере должно хватить неизвестному, чтобы добраться до неё. Это человек ей поможет. Обязательно поможет. Было до безрассудства тихо, лишь громкое биение собственного сердца прерывало всю тишину. Огонёк слегка потрескивал, приятным своим типичным алым видом. Разум начал потихоньку приходить в себя, а боль утихать. И единственный вопрос, который кружился в её черепной коробке ещё со дня города, но приобрёл все свои краски сегодняшним днём, был: “Что за чертовщина творится!?”. С возникшим в голове вопросом тело медленно опустилось на холодный пол. Её почему-то не пугали события со дня города или странная переписка по стёклам. Рассудок приходил в замешательство от осознавания того, что она живёт не со своими настоящими родителями. Это были лишь гнусные и очень искусные оболочки, глупая обёртка, которые даже не стремились быть похожими на оригиналы. Эти люди хотят её убить. Возможно в этом замешан родительский бизнес, наследство, может девчонка просто была грузом для них и от неё сейчас пытались избавиться, а может это связанно с магическими странностями, которые творятся на протяжении недавнего времени. Чем больше голова думает об этом, тем больше запутывается и не может прийти не к какому трезвому и реальному умозаключению. Головная боль усиливается, но от чего же, Эстель недавно выпила таблетку? Странно, очень странно. Она прижимает голову к коленям, обнимая и обвивая свои ноги руками, притягивая ближе к себе. Тихий и приятный звон, словно от ветряного колокольчика, а этого предмета декора и в помине не должно быть здесь. - Всё-таки дождалась меня, - приятный мужской голос с явными тёплыми нотками раздался над ухом девушки, из-за чего та удивлённо взвизгнула и поняла голо