Пускай приснится светлый мир,
Билет же в детство ты, пожалуй, сохрани,
И воспитания подольше придержи.Данные строчки было сложно назвать цельным куском из песни, но Аден откидывал эти мысли и продолжал тихо напевать мелодию. В голове сразу всплывал красивый голос девушки, что сидела на лавочке с дочкой и пела ей эти строчки. Почему-то он запомнил это намного лучше, чем к примеру вчерашний день, хотя поход с папой в город был ещё осенью, то есть полгода назад. Надо же врезаться в память такому пустяку!Мальчик аккуратно приобнял сестру, слушая спокойное и неторопливое дыхание в перемешу с сердцебиением той. Эстель спала размеренно, причудливо морща нос от гладящих прикосновений по волосам. Это успокаивало и медленно вводило в сонный транс. Он слышал, как подъехала родительская машина, и чувствовал, как няня заботливо приобняла сзади его за плечи. Но он не хотел уходить, слова безымянной песенки прокручивались вновь и вновь. От неё становилось так спокойно и хорошо.
***
Эстель проснулась со слезами на глазах и с дикой болью в сердце. Давящая боль в груди заставила сжаться в комочек, прижимая ноги к голове и руками схватиться за колени. Было не особо ясно, по какой причине она вновь испытывала такую ужасающую боль: яд так мучительно выводился из организма или душевная боль так разрослась и усилилась, что переросла в физическую, причиняя катастрофические неудобства. Словно раскалённым ножом разрезали плоть в грудной клетке, ломая кости длинным лезвиям по пути. Хотелось закричать – громко и протяжно, чтобы услышали её мучения, чтобы помогли ей. Горькие слёзы катились по щекам, превращаясь в целые ручьи и омывая лицо солёной водой. Но даже если всей душой она хотела закричать, то это у неё никак не удавалось. Воздуха в лёгких будто не хватало. Кричи, не кричи, пытайся или не пытайся – не получится. А безысходность от осознавания свой жалкости, как будто тело настолько слабое, что даже закричать не в силах, ранило только сильнее.Солнце, что уже давно поднялось, быстро и аккуратно выглянуло из-за штор. Дверь в комнату распахнулась и в помещение сразу же вошли два высоких парня, обговаривая между собой какие-то нюансы по поводу учебных пособий. Тело Морокко трясло не на шутку, а это было довольно заметно из-за ненормально дёргающейся поверхности одеяла, которое девушка натянула себе на голову. Аден остановился, в следующий момент оказался возле кровати, сдёргивая одеяло и обнимая трясущуюся сестру.Приложив ладонь тыльной стороной ко лбу той, после со странным облегчением выдыхая. Парень с особой заботой поправил волосы, что спадали на лицо сестры, а после помог ей более имение присесть на кровать. “Всё будет хорошо, потерпи ещё чуть-чуть” – тараторил он, пока Сомниант быстро заливал в стакан с отваром кипяток с чайника, который оказался в комнате мгновение назад. Заварка опять полетела с окна в компостную яму. Аден аккуратно взял стакан в свою ладонь, пытаясь нагнать эфиром ветер и остудить побыстрее, пока девушка смогла наблюдать за изменением цвета напитка. Зелёный-синий-красный-вновь зелёный. Как только перестал исходить пар, то брат осторожно протянул сестре чашку, помогая придерживать ладонями до последнего. Эстель в следующий момент выпила всё содержимое ёмкости залпом.Словно тяжёлый камень упал тяжким грузом с груди, отпуская со своим падением всякую боль и неприятные ощущения. Фантомная боль оставалась ещё на некоторое время, но после так же бесследно исчезая. Девушка аккуратно отложила стакан, унимая дрожь в теле до конца под вздох полный спокойствия парней.- Спасибо, - кашлянув, произнесла Эстель, - это из-за яда Соланса?...- Да, ты верно думаешь. Лекарство помогает вывести его в десять раз быстрее, чем другие сборы трав, но чуть больнее. – проговорил Аден, убирая кружку подальше, но присаживаясь на край кровати девушки.- Так “чуть” теперь у нас называется боль, что будто тебя разрезает на пополам? Хорошо, запомню. – огрызнулась обладательница горящих зелёных глаз.- Лучше так, что бояться не успеть с другими лекарствами. – чуть грубо произнёс Ноктис, что вытаскивал книги с сумки Адена, которую тот бросил на пороге. – Зато это были последние твои мучения. Такой сильных пик боли бывает лишь на последней стадии вывода яда.- Простите за грубость, просто я до сих пор не в себе, - почувствовав некий стыд, проговорила она. – Вы вновь были на занятиях? Чувствую себя растениям, из-за того что нахожусь в комнате всё время и сплю, пока вы хоть чем-то занимаетесь.Приняв на кровати более удобное сидячее положение, Эстель закинула ноги друг на друга и посмотрела на парней. Аден слегка улыбнулся, кивая ей, вместо ответа на вопрос. Ниан же положил книги на стол, пододвигая к девушке, что удивлённо посмотрела, но с заинтересованностью взяла их в руки. Глаза Эстель расширялись всё больше и больше, когда она переходила от названия одной книги к другому, но улыбка не сходила с лица. Книги были покрыты красной кожей, на которой золотыми нитями и для окантовки белой были написаны названия учебников: