ходило…мягко говоря без успешно. Огрубевшие подушечки пальцев никак не могли просунуть злосчастную пуговицу в отверстие рубашки, рукава которой уже скомкались от нещадных попыток. Эстель усмехнулась в кулак, шагая вперёд к брату, небрежным движением останавливая попытки того, и сама принялась за работу. Расправила коричневую ткань ладонью, аккуратно и ровно подкатила длинные рукава по уровень предплечий, поправила воротник этой же рубашки, перестегнула зелёную перекрутившуюся полосу подтяжек, одёрнула чёрные мальчишеские брюки. Всё это время Фаер не шевелился, доверился своей сестре, как в старые добрые времена. Ему вспомнилось, как маленькая Эсти учила его зашнуровывать ботинки, как будучи малышкой мило надувала губки, когда замечала носки разных цветов из-за его кроссовок. “Не красиво” – твердила она. “Скорее нелепо” – соглашался он с сестрой. Младшая Морокко отошла, довольно осматривая проделанную собой работу, позволяя от удовольствия даже хмыкнуть себе под нос. Брат же рукой развернул её к себе, пальцами подцепляя атласные ленты на девичьей спине, развязывая небрежные узлы. Эстель глубоко вдохнула, а после резко выдохнула, а следом за этим затянулись зелёные ленты на её спине и талии, что проходили по всему платью. Простое платье из двух слоёв: белая приталенная ткань, а сверху зелёное обмундирование с такими же изумрудными лентами и жёлтыми оборками спереди и по низу платья. – А где главный инициатор похода - Сомниант? – сдавленный хрип всё-таки вырвался между тихих “ой”, но она не поленилась спросить об неожиданном исчезновении друга. – Да опять вызвали, вроде его кто-то из заместителей хотел видеть. Сказал догонит нас в городе, – пробурчал брат, завязывая последний узел на красивой перевязке, что украшала бледную спину его сестры. Всё таки, а он с детства научился не только шнурки завязывать. Он с удовольствием отошёл назад, с упоением смотря на младшую сестру. Эстель даже повертелась пару раз из стороны в сторону, позволяя двухслойной юбке разлетаться в такт звучащей вдали музыке. Одинокая прядка выбилась из высокой гульки, что была подвязана зелёной лентой. – Всё-таки не прогадал с размером, не зря бегал утром в магазин. Тебе идёт… вернее подошло бы, находясь бы ты в своём облике… примеришь вновь через недельку, когда собой выглядеть будешь. – С превеликим удовольствием, – довольно проворковала девчушка, светясь от счастья. На пальце она сама неосознанно накрутила лиловую прядь своих волос, после отпуская небольшой распадающийся завиток в сторону и подошла к окну. Заходящее Солнце будто подмигнуло ей в тот момент, сразу после скрываясь за соседним зданием. Небо быстро приобретало сумрачные оттенки, с каждым мигом превращая небо в цветовую палитру, что теперь во власти творца Луны. Вдали появились первые призрачные фонарики. Она наблюдает за их подъёмом впервые, хоть их и запускают уже второй день подряд. Бумажные фонарики с белым рисунком луны и оранжевым огоньком внутри, как символ ушедшего солнца. Как красиво и символично. Эстель чувствовала себя счастливой, впервые за прошедшие несколько дней. Последние слёзы были выплаканы вчера ночью. От грусти не осталось и следа. И ведь чего грустить? Ведь у неё появились все те вещи, о которых она мечтала: трезвость ума, свой дом, свобода. Тяжесть в голове постепенно уходит, но для полного излечения нужно хотя бы месяц попить этого лекарства. Как бы ей хотелось побыстрее познакомиться с обладательницей облика, что она сейчас носит, расспросить про травы и узнать какова та в общении, не зря же Фаер так её расхваливает. Денника… что сказать, красивое имя. Мыслить трезво получалось всё лучше и лучше, что не могло ни радовать. Стоит всё же благодарить соседку Сомнианта и её брата по комнате. “Может, найду что-нибудь сегодня в знак благодарности” – пронеслось в голове. Она попала в свой мир, где её всегда ждали. Теперь у неё появился настоящих дом. Нет, это не эта комната и школа, в которой она ещё даже не прочилась и дня. Дом – это целый Тейнс, где есть Фаер, её старший братик Аден. Если Эстель будет рядом с ним, то никакие преграды им вдвоём ни по чём. От одной единственной мысли об этом на души становиться так хорошо-хорошо, а сердце трепещет. С.В.О.Б.О.Д.А. Эстель смакует каждую букву у себя в голове, проговаривая и улыбаясь. Как приятно осознавать это чувство, когда тебя не смогут ограничивать ни в чём. Теперь ты волен делать то - что захочешь. Как делают всё обычные существа. Счастье заключается в абсолютной свободе. Последний фонарик взлетел в небо, и младшая Морокко дёрнулась, хватая своего брата за руку и впопыхах выбегая из комнаты, под ошеломлённый взгляд того. Она улыбается, перепрыгивая пролетая через ступеньки, не отпуская чужой ладони. До Фаера доходит что к чему, и тот тоже ускоряется, переходя на равный бег. Их любимые соревнования на перегонки. Какая ностальгия. На бегу они протаранивают дверь, под удивлённые крики мимо проходящих учеников, но устремляются вперёд к главным воротам. Анмермин замер в небе, наблюдая заинтересованно за подростками. Рыжая копна волос мелькает чуть впереди Эстель, а в следующий миг видно хитрую, ребяческую улыбку. Её пробивает током. Так уже было когда-то. Сцена повторяется. Они так же всегда бегали и в детстве, а она всегда отставала из-за разницы в возрасте. Сцена повторяется, но условия меняются. Причёска съехала вниз, и рука тянется к макушке. Ловкое движение пальцев, волосы подхватывает дуновение ветка и лента оказывается в руке. Глаза девушки горят зеленью дикого леса, первобытным огнём посреди дождливых листьев, а всё это обрамлено фиолетовой оболочкой, что скрывает истинный цвет глаз. Огонь внутри разгорается, появляются новые силы и открывается второе дыхание. Толчок вперёд, устремлённый корпус вперёд, свист в ушах. Эстель добирается до высоких чугунных ворот, линии которых переплетены в замысловатые рисунки, и хватается ладонями за один из искривлённых прутьев, что представлен в виде гладкой лозы. Прерывистое дыхание и счастливая улыбка. – Ты всё-таки выросла, Эсти. Бегаешь быстрее меня, - буквально через мгновение слышно за спиной. Счастливый голос, лёгкие и привычные нотки из детства тешат слух. – Но и ты не далеко ушёл, – с привдохом отвечает младшая Морокко, а через секунду уже замирает, смотря на ленту в другой руке, – О нет…, – тянется к первой попавшейся прядке и успокаивается при виде фиолетовых волос. – Всё в порядке, не волнуйся и расслабься. Идём, я тебе покажу город! Фаер протягивает ей руку, а Эстель замирает. Взгляд падает на ленту в руке, и также чувствуется второй рукой холод от железного прута. Морокко улыбается, расслабляет ладонь и завязывает ленту на запястье правой руки, а левую кладёт в ладонь брата, позволяя ему вести себя. Позволяя показать ей красоту этого мира. Ворота открываются произвольно, будто почувствовав чьё-то желание выйти за пределы территории школы. Они выходят на широкую улицу, которая даже тут кишит людьми и… существами? Эстель идёт медленно, осматривая всё вокруг и прижимаясь ближе к брату, что уверенно ведёт их сквозь толпу под поднятым серебрённым серпом луны. Тут пробежал гном в рыжем колпаке, а в сантиметре пролетела фея над ларьком с золотыми яблоками. Толпа эльфов стоит около прилавка с драгоценностями, пытаясь договориться о более выгодной цене. Вот группа циклонов, что распивает сидор из шального арбуза, что растёт только раз в год на летучих островах. Вот обычный ребёнок пробежал мимо, слегка задев Эстель по ноге, и поднял руки вверх, показывая взрослой девушке левитирующую игрушку в виде яркой звёздочки. Но младшая Морокко знатно не отлетела в сторону, когда в плечо её сильно задел кто-то проходящий мимо. Девчушка аж остановилась на мгновение, оглядываясь назад. Это оказалась высокая девушка с длинными бирюзовыми волосами до пояса. Сапоги чёрные до колена, облегающее длинное платье с распашкой до начала бедра, из-под ткани показался блеск ножа, а рукава наряда были полупрозрачными и объёмными, как и накидка на плечах. “Госпожа” – постоянно слетало с пунцовых губ незнакомки, что обращалась к невысокой девочке рядом. Последняя на удивление обладала неприметной одеждой – обычное белое платье-сорочка, и белые волосы спадали по ткани до колен. Девочка на миг остановилась, так же обернулась к Эстель и кинула прохладный взгляд, который обычно не присущ детям. Гетерохромия в глазах: один розовый, а другой алый, словно у альбиноса. Кукольное и безэмоциональное выражение лица внушало дикий ужас, как и пустые глаза без капли искры и детской наивности. Дрожь прошлась заметная по коже, но сразу же сошла на нет, когда странная пара людей скрылась в толпе. И эта ситуация позабылась буквально за минуту, подмененная на весёлое настроение вокруг на фестивале Луностояния. На удивление шум успокаивал, а не напрягал. Брат с сестрой чувствовали некую лёгкость, будто ходить по этому городу было так привычно для них, как для всех вставать по утрам. Ладонь младшей в руке старшего, что умело и ловко пробирался сквозь толпу, умудряясь никого не задеть и не помешать. Покрытые фиолетовой дымкой глаза удивлённо усматривали каждого прохожего, забывая о всех рамках приличия, и здания в округе. Высокие и низкие стены, серые и цветные, словно яркий салют среди этой не тёмной ночи