медленный вихрь в быструю карусель, уплотняясь с каждым мигом и превращаясь в искрящуюся сферу, на блеск которой было больно смотреть без очков. Шар увеличивался и увеличивался, а после сжимался до маленького мячика, и вновь по новой. Шар, загоревшись ярким солнцем, взмыл в небо ещё выше в сопровождении громкого треска. Раздувшись до громадных размеров, фигура заградила собой луну, оставляя от неё только полупрозрачный ободок из ночного света, что разливался бледной фатой вокруг. Короткое затмение резко оборвалось, когда сгусток эфира потрескался и рассыпался по небу крупными кусками, словно обломками взорвавшейся планеты в космосе. Глаза неожиданно распахнулись, а сквозь фиолетовую туманную фальшь просочились краски зелёного леса. Каждый обломок разлетелся по небосклону, неожиданно превращаясь в яркие салюты. Красный, синий, белый, жёлтый, зелёный, фиолетовый, розовый, оранжевый – и этим всё не заканчивалось. Полная палитра цветов, что менялась и искрилась в ночной темноте, невинно радуя глаза прохожих. От каждого залпа искр оставалась молочная пелена, что медленно, словно в неё добавляли краски, становилась серебренной или золотистой. Небо затянулось двуцветной скатертью, цвета на которой ровно распределились по правую и левую сторону. Своеобразная ткань разделилась в небе на два лоскута, что небрежно разлетелись по разные стороны. Вся толпа замерла в нервном ожидании. Золотая лента, что сложилась по левой стороне в кучку, неожиданно дёрнулась. Из-под покрова ткани показался человеческий позолоченный силуэт, что приподнялся на одно колено и после выпрямился во всю длину. Появились более чёткие черты тела: широкая спина, узкие бёдра и мускулистые руки. Мужчина дёрнул веснушчатыми плечами, рукой убирая назад пшеничные волосы до пят, и одарил людей внизу ласковой улыбкой. Дёрнулась серебренная ткань и сразу же показался бледный женский силуэт, что узнавался по низкому росту и округлым формам. Короткие пепельные волосы развивались по воздуху, уводя за своим шлейфом новые звёзды на небосводе. На теле незнакомки находилась россыпь созвездий, что периодически подсвечивались и переливались ярче всяких звёздочек и фонарей в этом мире. Мягкой поступью она направилась к мужчине, что уже смотрел только на неё. Два силуэта прижались к друг другу в нежных объятьях, словно такие было в порядке вещей и привычно до жути. Мужчина притянул женщину за талию, последняя же закинула свою руку за плечо того, и они закружились в таинственном танце, то отдаляясь друг от друга, то приближаясь до мурашек близко, что светлые длинные волосы прикрывали женские черты лица. В этих движениях присутствовала идиллия, полное понимание партнёров друг друга, нежность и лёгкость. Нежная бледная рука скользнула по золотой коже от чужого запястья до выпирающего кадыка, проводя серебренными подушечками пальцев по шее, а после притягивая вниз за выраженные бронзовые скулы, пока синий румянец заискрился на молочном лице девы. Бледноликая улыбалась так искренне, что собственные губы приподнимали свои уголки от такой картины. Мужчина дотронулся пунцовыми губами до бледного лба, оставляя алый жаркий след на нём, так же радуясь встрече с женщиной, как и та встрече с ним. Тихий смех двух влюблённых слышали всё на площади, личный, не прерывистый и воздушный, словно звон колокольчика и небольшого бубна. Они отстранились друг от друга, а между ними появился небольшой шарик, что повис между сложенными в друг друга ладонями. Эстель начала приглядываться, пытаясь высмотреть что-то и вздёрнулась, когда поняла, что этот шарик – был Землёй. Рандис. Момент появление планеты прародителя. Пазл сложился в общую картинку. Это был Бог Солнца и Богиня Луны. Она уже слышала что-то о них от Сомнианта, и в учебнике слегка упоминалась об прародителях миров, но и представить не могла, что встретит их. Они… выглядят такими влюблёнными. Мираж двух силуэтов растворился в небе вместе с муляжом планеты, превращаясь эфир в воздухе, что быстро улетучился и стал прозрачным в воздухе. Скорее всего, весь этот эфир равномерным слоем покроет планету, давая почве и растениям вокруг дополнительную подкормку. Площадь усыпалась овациями и одобрительными свистами в сторону сцены, на которой мужчина прохладно поклонился и удалился со своей семьёй. Эстель же осталась стоять на месте как зачарованная, смотря на опустевшую свечу и луну в небе. – Знаешь, Эсти, – Фаер уже заметил, как лживый образ исчез и вернулась настоящая внешность его сестры, но вовсе не собирался ругаться или пререкать. Это уже не имело смысла, – когда живёшь в обычном мире, где твоя жизнь строится только на таких словах, как заработок и карьера, то теряешь искру в своём сердце. Этот огонь есть в каждом человеке, жажда жизни и приключений, неизведанного, но очень быстро теряется, когда человек идёт против его природы. Как людей заставляют учиться на юристов, когда тот хочет бегать босыми ногами по мокрому асфальту со скрипкой в руках. Парень запустил свою ладонь по рыжим непослушным волосам, ощущая их колкость и неопрятность, но даже радуясь этому, после продолжая речь: – Я это всё говорю к тому, что потеряв искру – люди теряют себя окончательно и бесповоротно. Только люди с горящими сердцами и глазами могут любить жизнь и мир, в котором они живут, только они способны верить в чуть большее, чем возможно себе представить. Я до бесконечности рад, что эта искра до сих пор горит в твоих глазах, несмотря на всё, что ты пережила. Два зелёных омута посмотрели друг на друга, в глубине которых плясал настоящий костёр из таких искр. – Аден, – обратилась тихо девчушка, когда людей вокруг практически не было, из-за чего брат вздрогнул, – пообещай же ты мне, что никогда не утратишь эту искру. Оставайся таким моим братом, что был в восемь лет, что такой же в семнадцать, и что будет таким же в двадцать. Ты пережил больше чем я, но смог преодолеть абсолютно в одиночку. Я хочу стать такой же как ты сильной. Парень стоял несколько секунд шокировано. Когда же тихий смех раздался с его рта, то младшая Морокко вздрогнула нехотя, удручённо смотря на брата. Мальчишеская рука накрыла макушку волос тёмно-карамельного оттенка, путая их и продолжая смеяться. Девчушка тоже не сдержалась, начиная щекотать брата за живот, посмеиваясь в ответ. Никто на площади не обращал внимания на двух счастливых подростков с горящими глазами зеленью, радостные, что они остались друг у друга среди всего неизвестного мира, что свободен и открыт им в их начинаниях. Фаер, чуть отошедший от секретного и жестокого оружия свой сестры - щекотки, принялся собирать рядом стоящие сумки и отправляться в дорогу, куда дёргала и показывала ладонью Эстель. Оттуда звучала громкая музыка и вся толпа с площади направлялась именно туда. С разных сторон звучит различная музыка. Справа – военные и трагичные мотивы, впереди – весёлая и задорная, слева – лирическая и спокойная, словно баллада. Они двинулись вперёд, но резко остановились около небольшого трио нимф с голубой кожей и розовыми волосами, впереди которых сидел мужчина и наигрывал на арфе подходящую мелодию к их пению. Слова песни не были задорными или весёлыми, а жанр строк больше походил на балладу.