Босыми ногами дойти сюда по тропинке,
Почувствуй поцелуи спокойного неба на губах,
Улыбкой одари луну, а сам плясать пустись,
Пускай все завидуют вокруг, раз ты любимчик судьбы!
Не хочешь показаться нахальным хвастуном?
Возьми под локоть девушку – в танце кружи,
Докажи, что не зря называют тебя ребёнком Луны,
Пускай все завидуют вокруг, раз ты любимчик судьбы!
Эстель не выдержала нахлынувшего на неё воодушевления, что дёрнула брата за локоть, устремляясь с ним в припрыжку к середине площади. Руки вырвали с мальчишеских ладоней сумки, побросав на плитку сумки, а ноги сами понесли в самый центр. Туфли отбивали в ритм звучащей песне, унося и растворяя хозяйку в толпе незнакомых танцующих людей. Верхний зелёный слой платье взметнулся, кружась по воздуху в виде солнца, пока жёлтые оборки по кроям беспристрастно трепетались из-за сильного импульса. Музыка звучала вокруг, в голове и в самой душе Морокко, что так увлечённо растворилась между нотами и аккордами инструментов, с каждом мигом отправляя собственные мысли далеко в даль. Зелёные глаза блестели ярче всяких звёзд в небе, а улыбка озаряла сильнее луны. Девичьи глаза слегка прищурились, стали похожи на лисьи, а ухмылка дотронулась до краешка губ. В порыве танца она шагнула к застывшему брату, что не сдвинулся с места. Не любил он танцы, но сейчас было такое сильное искушение поддастся порыву. А ещё сложнее стало, когда сестра схватила его за руку, невольно утягивая за собой к танцующим. Ладони девушки взмылись ввысь, делая короткие хлопки в такт музыке, то бросались в разные стороны друг от друга, словно беспорядочные движение зелёные лиан по воздуху, то превращались в нежное движение волны. Фаер улыбнулся, прикасаясь рукой до поднятой ладони сестры, делая шаг в даль, то ближе, начиная кружиться в сумасшедшем хороводе таинственного танца, где ощущения и чувства сами вели тело. Под локоть подхватывая друг друга, то отстраняясь и танцуя по отдельности. Счастье поселилось в душе, досочно было сделать шаг в ритм музыке. Выпад назад, руки по правую сторону. Шаг вперёд, руки слева. Ноги путались, иногда спотыкаясь, но не переставая отбивать ритм волынки и свирели, а руки двигались под стать арфе на фоне. В весёлый пляс попадали всё больше и больше людей, но Эстель это нисколько не мешало, лишь раззадоривало. В зелёном платье и карамельными локонами она стала походить на хранительницу леса, а все взгляды прикованы к её движениям рук и резкости ног. Небрежным жестом бант на запястье превратился в ленту, став дополнительным атрибутом в танце, придавая тому изящества. Дыша полной грудью, отдавая отчёт каждому своему движению, она быстро проплыла около толпы, то возвращаясь к брату, что тоже растворился в танце, то отдаляясь от него. Эстель чувствовала каждой частичкой своего тела всех танцующих людей: от маленьких фей-пикси, до кентавров, что старались не мешать общему веселью. Счастье витало в воздухе, его буквально можно было распознать по сладко-приторному вкусу на кончике языка. Нечаянно задев кого-то, девушка бросила в воздух громкие извинения и сразу же устремившись дальше в пляс, не ощущая пристального взгляда розово-алых глаз. Будто почувствовав развязку мелодии, Эстель быстро крутанулась в сторону, топнув ногой и хлопнув ладонями на последнем звуке песни, довольно смотря на брата. Ей было в лесть получать учтивые взгляды незнакомцев, в особенности приятно от Фаера, что смотрел скорее восторженно, чем удивлённо. Единственное, что родители хорошо сделали в её жизни – это отдали на танцы к личному тренеру после исчезновения брата. Не сказать, что ей было приятно получать нагоняи за её вольнолюбие в танцах или заучивать движения, но было так приятно видеть себя в отражении пустой зеркальной студии, когда движение тела превращалось в произведение искусства. Люди вокруг начали приближаться к группе, пытаясь завести разговор или вызвать на бис, прося сыграть ещё одну мелодию. Девушка же устало зевнула и это не скрылось от взора старшего брата, что сразу же подтолкнул ту в спину, поторапливая. Она недовольно что-то буркнула под нос, но всё-таки пошла вперёд и ускорила шаг. Фаер удовлетворённо кивнул, озвучивая и без того понятную мысль вслух: – Нужно поторапливаться, тебе не стоит перенапрягаться так сразу после прибытия, да и не привыкла ты к такому ритму жизни. Как только придём – сразу ложись спать, сумки завтра разберёшь. Уже наверняка время переволокло за два часа ночи. – Я бы могла и ещё пройтись, но так и быть, пошли, – произнесла Эстель, подбирая с площади сумки и подавая некоторые брату, а после невольно замерла. – А что делать с внешностью? – Проскочим через стену, зайдём через задний вход. Как раз сейчас анмермины меняют караул, только стоит поторопиться, никого в общежитии не должно быть к нашему приходу. – Хорошо, я тебя поняла, – устало выдохнула она, делая шаг ещё шире и быстрее, пробираясь сквозь толпу. Чуть ли не ускоряясь до бега, они направились в сторону академии, башни которой было видно с любого конца города. Фаер перекал любые встречи со знакомыми, шмыгая в тёмный переулок со сестрой, пытаясь побыстрее добрать до нужного места. Показалось живое ограждение учебной территории, оно оцепило всю территорию, кроме стальных главных ворот. Они повернули на право, двигаясь ближе к изгороди, а парень на ходу ощупывал куст на одном каком-то уровне, будто пытаясь что-то найти. И вот рука наткнулась за засушенную чёрную ветку. Парень кивнул, резко дёргая ветку на себя, а зелёная стена расступилась перед ними, открывая небольшой проход. Эстель успела только тихо ойкнуть, как листы начали возвращаться в исходное положение, и пришлось буквально влетать в появившуюся арку, чуть не падая на землю, когда платье зацепилось за эту самую сухую ветку. Быстро отцепив сестру от злосчастного куста, парень бросил взгляд на общежитие. Никого не было. Замечательно. Вдвоём они шмыгнули к дверям, перепрыгивали через несколько ступенек разом, а после забегая в нужную комнату. Фаер ожидал встретить Ниана, но тот видимо до сих пор не вернулся, раз кровать была идеально застелена, а книга на его тумбочке лежала не тронутой. Эстель, завидев кровать, побросала сумки около двери, с лёту падая на одеяло, кутаясь в нём. Одеяло покрывало всё тело с головы до ног девчушки следующую же секунду, а от такой картины парень тихо засмеялся, одновременно перетягивая купленные вещи к тумбочке девушки. Морокко сразу же сообразил, что слишком уж устал, чтобы что-либо делать или обсуждать, поэтому, взяв сменную одежду в виде пижамы, почти сразу же отправился в ванную. Разные мысли крутились в голове: покупка одежды, вещей, танцы, толпы существ, боги и магия. Всё так было не похоже на её предыдущую жизни, теперь та показалась такой однообразной и скучной, где драгоценные часы тратились за заучиванием учебника по химии. Невольно вздрогнув тяжести в голове, девушка решила оборвать поток мыслей и нехотя поднялась с кровати. Сделав несколько шагов в сторону стола, она протянула руку и открыла окно, впуская ночную прохладу в комнату вместе с шумом живого города. Так приятно ощущать хлест холодного ветра от собственные щёки, что помогло отрезвить и привести в порядок разум. Решив, что в теле ещё есть силы, то будет наилучшим решением разложить вещи сейчас. Эстель аккуратно присела на кровать, подтягивая к себе первую сумку и вытягивая небольшие свёртки с предметами или одеждой. Фаер, вернувшись в комнату, вообще не удивился поведению сестры. Та всегда любила идти против слов старших, если это относилось к какой-то неважной мелочи, что не понесёт за собой никаких последствий. – Сладких снов, Аден, – произнесла сестра, разглаживая на кровати складки на новой юбке. – Тебе того же, не задерживайся, – с зевотой проговорил старший, практически сразу же падая на кровать и, укрывшись одеялом, засыпая. Эстель мягко улыбнулась, смотря на засыпавшего брата. Тот всегда быстро погружался в сонный омут, несмотря ни на какую ситуацию или шум в округе, но это было даже сейчас на руку девушке – получится разложить спокойно вещи. Кстати, с распаковкой вещей получилось расправиться быстрее, чем планировалось. Ещё не было и трёх, как Морокко засмотрелась на оставшееся балетки, решив сейчас примерить их. И какое же удовольствие было ощутить свободу в ногах, после носки туфель на каблуке, хоть и низком.