Посреди комнаты находился широкий лакированный стол из красного дерева, поверхность так и блистала чистотой, бумаги же находились на неё не в мертвецки покойном ожидании, а словно в лёгкой передышке между беспокойным и ускоренным рабочем процессом. Железное перо и различные баночки с разноцветными чернилами. Длинная белая линейка. Пустая коричневая кружка стояла в левом угле со стороны застывшей толпы, а в правой стороне находился большой стеклянный шар, контур которого очерчивался красной бархатной тканью и прозрачный бок чуть проглядывал.
Морокко с замершим сердцем бегала глазами по кабинету, замечая всё новые и новые детали. Странные подвески, кулоны по уголкам комнаты, карта Тейнса и под низом Рандиса. Длинный синий диван у правой стороны упирался в лестницу, а его спинка была похожа на взбушевавшиеся волны, но практически весь он был забит громадными и средними коробками, что видимо оказались здесь недавно. Под подошвой туфель смиренно лежал ковер, украшенный рисунками различных созвездий… которые медленно перемещались по нему, будто в таинственном вальсе.
Чем дольше рассматриваешь убранство кабинета, тем он более наполненным и замысловатым казался. Словно в антикварном магазинчике: было всё и сразу, и с каждым пройденным рядом из первоначальных шести казалось, что оставшиеся становились только длиннее и мудренее. А среди всех сокровищ обязательно притаился в углу сам продавец, в удобную минуту готовый выскочить и поинтересоваться, что привело посетителей в столь странное место. Но…
Хозяина кабинета здесь не было.
За всё продолжительное изучение помещения не было замечено даже отдаленной тени в углу, размытого силуэта в лестнице и не постигло ощущение наблюдения с самой скрытной позиции или нахождения опасности прямо за твоей спиной. Никого кроме движущихся звёзд, дурманящей смеси ароматов и их четверых здесь не было.
— Агапит Фертун! — позвала женщина тише, чем ранее обращалась к детям, даже несколько скованно. Она шагнула к столу, посматривая в сторону тёмной из-за освещения лестницы, а её высокий рыжий хвост метнулся хлыстом по воздуху.
Из-за угла, со стороны спиральной лестницы послышались шаги.
— Я привела всех троих, — уже чуть уверенней и громче произнесла Розалия, будто успокоила себя тем, что она обращалась не к пустому месту.
— Хорошая работа, можете идти. Новое расписание для всех классов в учительской, собрание будет в четыре, оповестите пока всех, Розалия Август.
Глубокий мужской голос с каждым шагом на лестнице становился всё ближе и ближе. Стоит уточнить: необычайно глубокий тембр. Он не был бархатистым, разве что чуть басист, но не мелодичен и не высок. Но его было много. Глубокий настолько, что проникал в каждую небольшую звезду, смешивался с дымом благовоний, с чернотой стен и отскакивал, звуча абсолютно везде и отовсюду, удушливо давя на присутствующих из тёмного угла.
Если бы не спохватившихся Аден, придержавший девушку за локоть, то та в ужасе прикрыла уши и присела, пытаясь спрятаться от голоса. Он не был страшным, нет, нисколько. Но он был неожиданно заполоняющим всё, заставляя всё внутри сжаться и осознать одну вещь: не скрыться.
Ни слова не сказав, женщина мягко молча кивнула и удалилась восвояси, также проходя через поверхность зеркала, перед этим отодвинув белую сетку. Только рыжий хвост колыхнулся в комнате на прощание, как тут же прекратились шаги.