Забрать всех моих милых маленьких убийц в какой-то эльфийский город лишь для того, чтобы они погибликажется напрасной тратой ценного ресурса.
О нет,ни одна капля их крови не прольётся зря, моя дорогая. Эти твои игрушки помогут мне выпустить из дитя Баала такую силу… я призову Губителя.
И всё это ради убийства единственного эльфа?
Единственного эльфа, да, ответил Айреникус. Единственного эльфа, гибель которого снова сделает меня бессмертным.
— Это же пятнадцать дней, — сказал Абдель. — Мы что, были внизу пятнадцать дней?
Джахейра и Имоэн потрясённо смотрели на него.
— Я даже не знаю, — медленно сказала Имоэн, — это больше или меньше того времени, которое прошло по моим ощущениям.
— И тебе сказали ожидать нас? — спросила Джахейра худого эльфа с суровым лицом, который был предводителем патруля.
— В каком-то смысле, друид, — ответил тот на всеобщем с сильным акцентом.
— Кто нас ожидает? — с подозрением спросил Йошимо.
Эльф без выражения посмотрел на Йошимо, очевидно не желая отвечать на этот вопрос. Он повернулся к Джахейре и произнёс одно-два предложения на певучем эльфийском, от которых Джахейра покраснела. У Абделя шерсть встала дыбом от того, что он не мог участвовать в этом разговоре. Имоэн скорчила гримасу.
— Мы должны отправиться вместе с ними в их лагерь, — сказала Джахейра.
— Ещё несколько дней… пешком, — спокойно сказал командир патруля, как будто речь шла о вечерней прогулке.
Абдель вздохнул. Ему приходилось совершать переходы и подлиннее.
Командир патруля выскользнул из своего красного плаща и протянул его Джахейре, которая приняла плащ с благодарным кивком. Ночь была холодной. В лесных кронах свистел пронизывающий ветер. В тёмном лесу раздавались звуки тысяч животных всех размеров и обличий, провожающих последние пятна индиго в чернеющем небе и приветствующих россыпь сверкающих через густую листву звёзд.
Суровый эльф посмотрел на Абделя и сказал:
— Это необычно.
— Во всём происходящем нет ничего обычного, сэр, — заметила Имоэн, позволяя просочиться наружу сарказму.
— Королева в опасности, — сказал эльф. — Приходится делать исключения — даже позволять людям войти в лес.
— Королева… — повторила Джахейра, бросив удивлённый взгляд на эльфа. — Эллисим.
Командир патруля долго смотрел на неё, ничего не отвечая, затем нетерпеливо улыбнулся и сказал:
— Исключения случаются. Нам приказано считать это одним из них.
Патруль одновременно развернулся, и Абдель, Джахейра, Имоэн и Йошимо последовали за ними дальше в Тетирский лес — место, в котором приходилось бывать мало кому из людей.
— Мы достигнем ворот до первых лучей солнца, — сказал эльф, небрежно оглядываясь через плечо.
— Ворот? — спросил Абдель.
Джахейра улыбнулась и вздохнула — устало и благодарно.
— Мы будем в лагере завтра ночью примерно в это же время, — сказал эльф.
Убийца с арбалетом наконец бросился бежать.
Горам и Нарис отпустили его, продолжая следить за жрицей. Позади них Шита зарядила камень в пращу. Бодхи следила за происходящим без лишнего беспокойства.
Жрица произнесла череду кажущихся бессмысленными слов и проделала ещё более бессмысленные жесты. В одной руке у неё что-то было — и исчезло, когда она выхаркнула последние слова молитвы. Горам шагнул вбок, хотя Бодхи не могла различить, от чего он пытается уклониться. Нарис прыгнул вперёд, выставив лезвие бердыша прямо перед собой, но не успел добраться до жрицы, прежде чем она закончила заклинание.
Нарис отвёл правую руку, чтобы воспользоваться своим оружием, и в этой позе застыл. Бодхи услышала, как выпал на землю камень из пращи Шиты, и повернулась, чтобы посмотреть на неё. Невысокая женщина-орк тоже застыла без движения. Её маленький лоб хмурился, глаза пылали, но она и мускулом не могла пошевелить. Горам и Кевлан не пострадали, и ещё стремительнее бросились на противницу.
Теневой Вор с саблей вышел вперёд, чтобы встретить Кевлана. Оба они злобно улыбнулись, когда сталь зазвенела о сталь.
— Заставь эту сучку пожалеть, Горам, — жёстко сказала Бодхи, и вампир без малейшего промедления напал на жрицу.
спросила Бодхи Айреникуса через разделявшие их мили.
Когда Имоэн и Абдель будут тамСкоро.
Ниила достала зачарованную булаву. Жрица замахнулась ею на несущегося в атаку Горама. Кевлан был занят в бою с вооружённым саблей убийцей, а Шита и Нарис парализованы. Бодхи поняла, что пора и ей принять участие в битве.
Теневой Вор сумел заставить Кевлана отступить. Бодхи бросила взгляд в ту сторону, чтобы узнать, как дела у её подчинённого. Два коротких меча Кевлана сверкали в ночи, выбивая искры на сабле убийцы. Бодхи отвернулась, когда увидела, как Кевлан случайно задел парализованное тело Нарис.
— Проклятье! — захрипел он.
Теневой Вор засмеялся, довольной неожиданной передышкой.
Прежде чем Горам успел добраться до жрицы, на него посыпался поток метательных ножей. О Гораме Бодхи не беспокоилась — простые стальные лезвия рабу были не опаснее, чем самой вампишре — но меткость женщины из Теневых Воров впечатляла.
— Не трать их, Селарра, — сказала жрица своей подопечной. — Берись за кол.
Молодая женщина обшарила взлядом землю в поисках кола и обнаружила его по-прежнему торчащим в неподвижной груди Невиллы. Бодхи улыбнулась и шагнула в сторону. Селлара осознала, что Бодхи стоит между нею и телом Невиллы.
Кевлан наконец-то нашёл брешь в череде бесконечных выпадов Теневого Вора и воспользовался растущей самоуверенностью противника. Даже когда Кевлан распотрошил его, Теневой Вор всё ещё смеялся, наконец осознав, что проиграл, только когда второй клинок Кевлана рассёк ему горло.
Когда Бодхи в насмешку преградила Теневой Воровке путь к колу, она оказалась на расстоянии вытянутой руки от жрицы. Вампирша воспользовалась тем, что Горам наконец-то атаковал жрицу своими длинными, похожими на звериные когти ногтями, и хлестнула Ниилу по лицу собственными когтями. Горам увернулся от быстрого удара зачарованной булавы — ему пришлось практически броситься на землю, чтобы избежать молниеносной атаки. Жрица гневно закричала, когда Бодхи резким рывком когтей вырвала ей глаз. Булава выпала из руки Ниилы.
— Я могу забрать их всех, сучка, — сказала Бодхи жрице Теневых Воров. — Я могу забрать всех твоих убийц — всю твою гильдию.
Вампирша повернулась к Селларе, но заговорила со своим рабом.
— Жрица твоя, — сказала она. — Я хочу ту, что с ножами.
Глава 19
Во время путешествия по лесу, который командир патруля называл Вилдатом вместо Тетира, Джахейра, казалось, целиком ушла в себя. Она выглядела одновременно счастливой и грустной, как будто пребывание здесь потревожило ту её часть, которая могла назвать эти места домом.