Однако эльф вцепился в воздух. Его рука действительно светилась, амнирит струился по жилам и, словно стекая с кончиков пальцев, перекидывался на нечто, зажатое в эльфийских пальцах. Огибая невидимые очертания, амнирит мало-помалу выводил из невидимости сущность. Вот линия твердого широкого подбородка, скул, черт лица — значит, мужчина; вот широкие плечи в знакомых доспехах, потертый пояс с оружием — значит, какой-то из гарнизонных стражей Умсара. И да, вот он весь, с голодными горящими углями бледно желтых глаз — призрак убитого в неизвестное время солдата или патрульного. Висит, вздернутый рукой эльфа над землей, болтает бесплотными ногами и любовно таращится на сжимающую его горло руку — с обожанием, с надеждой, с диким голодом до силы, на зов которой шел.
«А эти вымученные, выпотрошенные из тел души тоже, как исчадия, — подумала Данан, наблюдая за призраком, — вечно голодны, пусты и тщатся заполнить себя чужой жизнью».
Зарычав, Жал отбросил призрака, как если бы это был живой человек, а он, Жал, обладал силой десяти мужчин разом. Замерцал весь, в один безразмерный стремительный шаг настиг фантома, поймал за обе руки, потянул на себя, упираясь при этом ногой призраку в грудь. Так, будто пытался оторвать конечности. В другой ситуации это было бы самым глупым и бессмысленным зрелищем, но сейчас все, кроме Данан пялились с нескрываемым изумлением на то, как живой эльф мутузит призрака. Не «проваливаясь» сквозь, не промахиваясь из-за бесплотности последнего, а просто… мутузит!
Жал, не оглядываясь на остальных, напрягся в последнем усилии, вскинул голову, зарычав, и таки отодрал призраку конечности. Из образовавшихся «дыр» засочилась призрачная жидкость. Жал, не думая, склонился, избегая попадаться в разрастающиеся лужи, снова дернул фантома за горло и на сей раз передавил до основания. Призрак растаял, и, как бывало прежде, последними исчезли быстро грустнеющие глаза.
— Думал, показалось, — пробормотал Жал под нос. — Но ведь нет! В самом деле тащился за нами. С самого Умсара.
— С Умсара? — безотчетно повторил Стенн, выбрав для обзора наиболее безвредную часть развернувшейся картины.
Происходящее никак не укладывалось в головах. Данан глядела растерянно, как смотрят юные маги, когда впервые испытывают прилив силы. Например, надеялся сколдовать легкий бриз, спасающий от жары, и вместо этого затопил город.
— Вроде как, — отозвался Жал, возвращаясь к своему занятию — обустройству места ночного дозорного. Поскольку явно никто не шевелился, Жал заподозрил, что что-то не так.
— Должно быть, дело в тебе, — пробормотала Данан. — Если ты суть то же самое, что и мой меч, не удивительно, что теперь они будут слетаться на тебя.
— Что ты там бормочешь, Данан? — спросил Борво, которого любая магическая неясность приводила то к раздражению, то к панике.
Жал не дал ей ответить: он закончил и теперь, обернувшись, смотрел на остальных, поджав губы.
— Что у вас за рожи? Скажете уже толком?
У Дея и Хольфстенна вопросов не возникло, но Данан все-таки вздохнула:
— Призрак — это разведчик. Молдвинн и Девирн знают, где мы. Боюсь на отдых теперь почти нет времени. Сворачивайтесь, надо идти.
Дей поддержал первым:
— Хотя бы немного уйти с места. Девирнские прихвостни отыщут нас на раз-два вслед за призраком. А ты, — он с вызовом глянул на эльфа, — постарайся не светиться, — процедил Диармайд. Было видно, насколько он зол и насколько длинный счет припас для остроухого. Но сейчас было самое плохое время для склок, и ради дела, завещанного им Редгаром он заставил себя смолчать. — Идем, — сказал он кратко.
Жал медлил несколько секунд, потом, раздосадованный, принялся собирать раскиданные наспех вещи.
Они двинулись дальше, и шли до глубокой ночи, надеясь найти хоть какое-то укрытие. Но ни грота, ни настила, ни даже норы не попадалось. Данан клонило в сон, но она тащилась на упорстве. Жал кратко вызнал у Хольфстенна, «что там насчет призрака, и как это помогает Девирну следить за ними», и шагал молча. Борво на удивление твердо шагал рядом с лейтенантом, поддерживая его время от времени. Дей, напротив, с трудом разлепляя глаза, думал, что в очередной раз поддакнул Данан вместо того, чтобы взять инициативу на себя.
Так странно, думал Дей, поглядывая то на Данан, то на Жала, то на Хольфстенна. Он крупнее, и, если подумать, сильнее любого из них. Он более опытный боец и смотритель, дольше других знал Редгара, больше видел и, когда знал, за чьей спиной стоит, мог быть вполне пристойным лидером. Но не стало Редгара — и он потерял намного больше, чем только спину впереди себя.