Или это просто беспамятство? Хорошо бы так…
«Сила, — голос архонта звучал тем тверже, чем сильнее у Данан темнело в голове, — власть, мудрость, сама жизнь — все, что составляет суть магии и корень мира, все, из чего состоит сам мир, все это — лишь пища для нас, Темный чародей…»
Данан толком не помнила, как закончился бой и как её нашел брат — хромающий, но, вроде как, целый. Ллейд застал сестру в руках Хольфстенна и Борво. Диармайд пока держался поодаль — встретил старого знакомого из Цитадели Тайн.
— Дей Тихоход?
— Тайерар?
— Рыцарь-капитан Тайерар, — поправил моложавый блондин, выступая вперед и убирая в ножны меч. Они широким жестом пожали руки.
Жала тоже не было рядом. Поняв, что теперь есть, кому передать чародейку с рук на руки, эльф самоустранился. Он немного отошел от основного расположения лагеря: ему требовалось врем, чтобы осмыслить произошедшее. И еще больше — чтобы понять теперь, как относиться к Данан.
Кажется, сегодня ему пришлось быть благодарным магу, который должен быть благодарен ему, и при этом который отчетливо напомнил, за что, в целом, Жал магов-то и ненавидел.
Завидев Ллейда, Стенн не признал в нем брата Данан. Зато Борво как-то видел сиятельного лорда, мельком несколько раз в лагере короля Драммонда, поэтому, почесав репу, кивнул.
— Милорд.
— Данан, ты как? — Ллейд на Борво даже не взглянул. Прежде тот бы обиделся, но сейчас едва плечом повел — нет так нет, без благородных обойдется.
Сестра подняла на Ллейда один глаз и шепнула:
— Спать.
Ллейд кивнул, оглядел Хольфстенна и Борво и, кивнув последнему, велел отнести сестру к себе в шатер. Их прошлый лагерь, разбитый в низине, как раз перенесли на гребень склона.
Всем был нужен отдых, а военнопленным нужны были неусыпные соглядатаи. Поэтому Ллейд, стараясь разумно распоряжаться уцелевшими людьми, поставил у шатра Данан двух стражников, а внутри велел сторожить товарищам.
Караулили по очереди. Перывми были Стенн и Борво, а когда усталость стала одолевать, последний выглянул на улицу — найти на смену Дея.
Дей отыскался спонтанно, у раннего вечернего костра. Тот сидел в кругу, судя по всему, приятелей по Цитадели. Стоял легкий гвалт, но беседа была не одна на всех: дюжина стражей Вечного разбилась на несколько небольших групп. Дей шептался с высоким блондином. Высоким, потому что он был даже выше Диармайда, хотя и ниже самого Борво, с молодой светлой щетиной, острыми скулами, твердым подбородком с маленькой впадинкой снизу и яростными темными глазами. Всякий, кто знал Айонаса Диенара мог бы сказать, что промеж них есть что-то общее. Но, учитывая, что август вообще не подавал виду, будто они знакомы, оставалось только строить предположения.
— А, Борво! — разулыбался Дей, когда тот приблизился.
— Дей, тебя Хольфст…
— Это мой давний товарищ, Тайерар…
— Рыцарь-капитан Тайерар, я же просил, — добродушно усмехнулся блондин, поднимаясь и протягивая Борво руку. Тот ответил твердо, но на Дея уставился с укором.
— Мы вместе обучались в ордене стражей Вечного в Цитадели лорда, — принялся объяснять Диармайд.
Борво отступил от Тайерара. И стало видно, что он мрачен и раздражен: пока они занимаются делом, их якобы командир тут лясы точит по старой памяти!
— Ты следующий караулишь Данан. Мы с Хольфстенном спать, — сообщил он, отворачиваясь и уходя.
Веселость Дея дрогнула, как озерная гладь от неуместно прыткой и вертлявой рыбины, всплывшей со дна на поверхность. Он знал, что должен был пойти к ней. Пойти сейчас, а не когда-то потом. Сесть рядом и осознать перемену, которую увидел.
Дей не хотел её осознавать.
Это были уже не Керумские ворота. Это была армия. Ну, не вся, по численности, может, небольшой отряд в дюжину парталанцев или чуть меньше. Но все они оказались принесены в жертву того, чтобы выжил один эльф. Один проклятый эйтианец, который и без того слишком живуч, чтобы сдохнуть. Слишком ненавистен, чтобы подвинуться возле Данан и уступить ему.
Кивнув былым товарищам — «Увидимся позже!» — Диармайд на ватных ногах обрался до шатра, где спала чародейка, упал на землю рядом с походным ложем. Оперся о собственные колени, не сводя взгляда с тяжелой продольной складки на женском лбу.