Моментально убрав руку от женского лица, Жал прижался поцелуем к припухшим губам. Влажный палец вычертил мягкую прямую линию — по подбородку, по яремной впадине, к ложбинке. Зацепился за край повязок и рывком потащил вниз. Тут же, следом, поймал грудь, сжал сосок, царапнув ногтями.
Вечный! — Данан практически встала на лопатки, ощущая себя так, словно она горела от удара молнии сквозь все тело. Они уже так давно тут, в шатре, а он все терзал её вступлениями! Не отдавая себе отчета, Данан тихонько застонала от нетерпения, и даже бросила себе мысленное: «Да плевать!», увидев, как Жал, довольный её реакцией, снова усмехнулся в привычном беззвучном движении.
У Жала оказались жесткие густые волосы — Данан стискивала их в кулаках, позволяя рукам эльфа делать все, что заблагорассудится. Ей хотелось шептать какие-то глупые благодарности, ибо кровь в висках колотилась столь неистово, что архонт с его клятыми увещеваниями заглох где-то там, на задворках сознания. Едва ли эти слова достигали затуманенного разума Жала, однако Данан не могла остановиться, ощущая: от удовольствия и признательности одновременно она, кажется, может заплакать.
Эльф нетерпеливо — наконец, нетерпеливо, он тоже! — ткнулся лбом ей в грудь, просовывая мокрую от пота руку под столь же мокрую женскую спину. Данан в восторженном ужасе внезапно поняла, что даже не отследила, когда эльф остался без одежды. До того, как раздел её? После? Давно вообще они тут?..
Жал погрузился внутрь со стоном, которого сам не ждал от себя — для него это оказалось так же внезапно, как и для Данан, не сумевшей подавить вскрик замешательства.
Они на мгновение замерли — сразу после первого движения, не сводя друг с друга взгляда и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Данан сквозь искры в глазах, мерцавших почти болезненно ярко, осознала: этот момент их с Жалом понимания она запомнит тоже на всю жизнь. Как тот, другой, случившийся у них с Диармайдом. Только этот лучше. Намного лучше. Потому что понимание с Деем — значит, держаться за руки на краю бездонной пропасти из страхов, человеческой пустоты и боли утраты. А понимание с Жалом — это единение душ, освободившихся от страхов хотя бы на один миг. Отбросивших прошлое перед натиском обыкновенного желания, броситься в которое — Данан могла поклясться — оказалось необходимым для них обоих.
Потянувшись вверх, к мужскому лицу, Данан одновременно качнула бедрами, первой возобновляя прерванное занятие. Жал, дав себе слово больше ни разу не отдавать все решения и инициативу ей одной, подхватил ритм и сосредоточился на главном: целуя — утолять голод, лаская — утолять тоску, владея — глушить отчаяние.
Пик встретил Жала тем, что Данан зубами вцепилась ему в плечо. Он сотрясся, с трудом удерживаясь на весу, потом все-таки завалился на женщину, переводя дыхание и упираясь мокрым от пота лбом в плечо чародейки. Она еще какое-то время по-прежнему держалась за его плечи, пока ослабшие руки не упали по сторонам.
Данан вынырнула из забытья, только когда Жал поцеловал её влажный висок. Чуть отстранился, самодовольно отмечая её удовлетворение, и, стараясь хоть как-то сосредоточиться, заставил себя спросить:
— Мне уйти?
Данан, обессиленная, с трудом сконцентрировала взгляд на лице эльфа.
— Ты красивый, — заключила она, прослеживая контур его скул, очертания синих глаз, растрепанные волосы.
Жал засмеялся — хрипло, поняв, что она опять оказалась впереди него.
— О красоте мне, наемнику, еще не говорили. Так мне уйти?
Она качнула головой, отрицая. Жал ответил другим кивком — соглашаясь. Он высвободился, поцеловал женщину в лоб и прилег рядом.
— Спи, — шепнул он, не приглашая Данан заснуть в объятиях. — Если вдруг не получится, дай знать. Я буду здесь, — сказал он, приподнял женскую кисть и коротко коснулся губами костяшек пальцев. Потом расслабился — эльфийская грудь высоко поднялась и опала — и закрыл глаза, позволяя Данан по-прежнему держать его за руку.
Эдорта ушла спать первой среди остальных, и это вынуждало поставить последний имеющийся у них шатер — Борво пока держался на расстоянии, просто потому, что Эдорта ему не доверяла. Но не отталкивала, и Борво терпеливо и очевидно действовал в нужном русле.
Мужчины все еще сидели у костра. Дей пил, и Борво, нет-нет, забирал у него флягу, чтобы тот не схлопотал похмелье к утру. Да и вообще, чтобы оставался в боеспособном состоянии — мало ли что.