— Ошейник? — ужаснулась Данан. И тут же, сообразив, ответила сама: — Ордовир, верно?
Она не видела, как эльф кивнул, но чувствовала его движение.
— Меня поймали власти, пытали и… — Он замолчал, напряженно просматривая картины из омута памяти, которые стойко пытался забыть.
— Почему тебя не убили? — прямо спросила Данан.
— Потому что в этом не было выгоды, — глухо отозвался Жал. — Меня вместе с парой ошейников продали эйтианцам, как идеального убийцу, вроде как даже за безумные деньги. Ордовир сегодня нечасто встретишь, но благодаря прежним хозяевам у Эйтианских Гадюк он был, и они могли мной управлять. Да и я, честно сказать, не особо сопротивлялся. Я отработал свою стоимость в первые десять лет, но обнаружил, что мне там, в общем-то и неплохо. Поверь, то, чем промышляют убийцы и головорезы — воплощение самой благочестивой морали против того, что вытворяют колдуны и жрецы церкви Митриас. Мы, по крайней мере, не пытаемся контролировать все и вся.
Потом помолчал и добавил:
— И меня там особенно сильно тоже давно никто не контролирует. В конце концов, те ордовирные ошейники я давно выкрал и продал. Теперь я с Гадюками, и просто делаю свою работу. Не сахар, но проще, чем было до того.
Данан осмысливала услышанное, водя пальцами по собственным ребрам. Без любовных объятий ночная прохлада подбиралась все ближе, и, не задумываясь, Данан соткала перед собой тонкую прогревающую печать.
— Ты помнишь других? — спросила тихо. — С кем… с кем делали то же, что и с тобой?
— О, — недобро протяну Жал. — Сотни. Всех подряд, но особенно эльфов и гномов, потому что мы живем дольше людей.
— Сотни?! — Данан немного приподнялась на локте.
— Может, и тысячи, — безынтересно отозвался Жал. — Но не бойся, и другу скажи, чтобы не трясся за свою задницу: почти для них всех их я собственноручно вырыл выгребные ямы. В смысле, для тел. Видишь ли, напичкать живого эльфа амниритом снизу до верху — так себе задача. Это же не эль и не вино! Мало, кто может пережить такое.
Возможно, эльф ждал другой реакции или не ждал никакой вообще, но Данан не сдержалась:
— Надо же, сколько у нас общего.
— О, ты даже не представляешь! — процедил он неожиданно ядовито. — Ты ведь — рыцарь-чародей! — бросил он сквозь зубы. Данан осмотрела мужчину, приподнялась больше, сев перед Жалом. Она еще ни разу не видела его настолько взвинченным, как весь сегодняшний день. Поэтому, собравшись с духом, чародейка качнула головой:
— Говори.
Жал покосился брезгливо — «кому сказать, тебе?!» — потом отвел взгляд и кое-как уговорил себя выговориться. Прикрыл глаза, сглотнул. Данан отчетливо отследила мгновение, когда эльф сдался.
— Всем и всегда нужны рыцари-чародеи! — глухо прорычал эльф, не открывая глаз. Будто так он мог поддерживать иллюзию, что он один, и его никто не слышит. — Всем и всегда! Думаешь, все маги, как ты? Одержимы совестью? Могут остановиться, когда нужно или затащить мужика в постель, чтобы справиться с нервами!? Нет! Своими благими якобы намерениями они оправдывают любую гнусность, конечная цель которой всегда одинакова — сравняться с богом и создать новую, особую форму жизни, удобную лишь для них. Големы, твари из дома Химеры, нежить, эксперименты вроде меня — всех нас состряпали маги, будь они прокляты, не считаясь с тем, что мы, кто мы, кем были и чего хотели!!! Чтобы бороться с исчадиями Пустоты! — твердили они. Чтобы увеличить число рыцарей-чародеев с помощью амниритовых бойцов, — убеждали они, ибо, собственно, магов с духовным клинком слишком мало! Чтобы удержать Разлом! — говорили теократы, и в действительности травили нас на своих врагов: вчерашних друзей, родственников, не желавших уступить право наследования… Ублюдки! Твари!! Выродки!!!
Он затих так же резко, как разошелся, и Данан ждала, не последует ли за этой вспышкой еще одна. Но Жал молчал.
— Ты не доверяешь мне, но выдал как на духу. Ты давно не повторял себе этого, да? А с тех пор, как я предложила тебе пойти с нами, твердишь, наверное, каждый день.
Жал глубоко вздохнув ответил намного тише:
— Уже нет, — ответил честно. — Но сначала я никак не мог понять — это напоминание должно сподвигнуть меня выдернуть тебе сердце, пока ты спишь, или смириться с тобой. Ведь ты, по крайней мере, похожа на вменяемого человека — ну, несмотря на все твои странности, — без усмешки сказал Жал. Данан показалось, что он перенял подобные шутливые замечания у Стенна, только ситуация была слишком натянутой, чтобы эльф мог улыбаться во время шуток. — На одной стороне с тобой я мог бы повоевать с уродом, которого маги, искалечившие меня, с радостью и большим энтузиазмом сочли бы своим новым богом.