— Чтобы примкнуть к смотрителям? — осведомился маг.
Дею это не понравилось, он обернулся от окна, чтобы пресечь, но Хольфстенн его опередил:
— Не твое это дело, эльф.
— Тебя не спрашивал, гном. — Фирин в долгу не остался, в точности повторив интонацию Стенна.
Дей понял, что должен вмешаться. Как тогда, в лагере кузена-короля, когда на Данан гибельным вихрем налетел прибывший отец. Только теперь тут нет Драммонда, который бы расценил вмешательство Дея, как интерес к политике, и нет Реда, который мог бы вступиться за Данан первым, а, значит:
— Данан в ордене, потому что Редгар Тысячи Битв призвал её!
«Ох, заткнулся бы ты, парень» — в тщетной надежде подумал гном, заведомо ожидая, что Дей не замолчит. Так и вышло.
— Редгар спас Данан!
— Ах! — Чародейка задохнулась слезами и судорожно зарыдала в новом приступе.
«Тц! Проклятье» — подумал Стенн.
— Дан! — кинулся вперед Дей, но Хольфстенн остановил его, выбросив вперед руку. Локоть вонзился Диармайду в живот, он крякнул и замер.
Фирин покосился на происходящее с глубоким сочувствием — к самому себе.
— Ох, ну и хрень, — резюмировал эльф.
Хольфстенн покосился на Фирина, выгнув бровь: кажется, гномы и эльфы враждуют просто потому, что у них не случилось повода для согласия. Вроде этого.
— Так, парни, — позвал Стенн. Глянул на Борво, но тот, похоже, задремал. Даже лучше, решил гном. — Пойдем за едой, я голоден, как медведь.
Он почти за рукав потащил Фирина из комнаты, хотя тот особо и не сопротивлялся.
Едва эти двое вышли, Диармайд, остановленный прежде, в один прыжок оказался рядом с Данан и обнял её. Почуяв твердое плечо и мужской запах, она зарыдала в голос, не сдерживаясь, до хрипоты. Она драла его плечи, обдирая кожу с пальцев. Дей держался только потому, что кто-то из них должен был быть крепче, иначе на их вой сбежится вся крепость. Да, он бы тоже с удовольствием провыл, признался себе Диармайд. Ведь, если подумать, Фирин был не совсем прав: все, что творится сейчас — это даже не «ну и хрень», это просто плохо.
Данан вдруг подала голос, не поднимая головы. Всхлипы и мужское плечо скрадывали слова, и Дей ничего не понял.
— Что? Что ты говоришь, Дан? — мягко позвал он, перехватывая кисти упертых в его грудь рук. Данан, заплаканная, посмотрела на мужчину обреченно.
— Что нам делать?
Диармайд, словно на него наложили замедляющее заклятие, открыл рот, не нашел ответа и поджал губы. Сейчас Данан, потом спросит Борво. С остальными — плевать, они не смотрители, будет надо, он их подальше пошлет. Но Данан и Борво справедливо будут ждать ответа. Точно, он ведь сейчас старший из них, и к тому же, им-то наверняка известно, что Редгар Тысячи Битв избрал его, Диармайда, в преемники на месте даэрдинского командора. Потому Дей как мог взял себя в руки, снова насмелился и ответил:
— Я не знаю.
Первый Смотритель Гартамас оказался мужчиной по-эльфийски высоким и по-людски измотанным. Не так, как бывают измотаны путники или трудяги, а как человек, который не спит уже долгое время. Он был раздражителен и вял, и, хотя твердый подбородок и внимательный прищур выдавали в нем человека проницательного и осторожного, выражение глаз ясно убеждало, что сейчас Первый Смотритель больше всего хотел помереть.
Гартамас, или, как называли его до статуса Первого Смотрителя, Гарт Смесок, был очевидно полукровкой, как и Гвортиджирн. Уши ему достались человеческие, телосложение, напротив, эльфийское, а вот жизненный срок — ни туда и ни сюда: вроде он стареет и выглядит нынче на пятьдесят с небольшим, но, как известно, он занимает пост Первого Смотрителя уже около тридцати лет, так что пятидесяти ему не могло быть точно.
Оружие тех, у кого оно было, пришлось сдать на входе в приемную Первого Смотрителя. В целом, охраны на этаже было много: всего двое непосредственно у дверей, но в обе стороны углового помещения, в котором их ждал лорд-смотритель, выстроился практически живой коридор с интервалом между стражами в три-четыре шага. Пробираясь сквозь подобное «ограждение», Хольфстенн невольно сглатывал, Фирин прижимал плотнее к сердцу посох, Борво плелся смурной и глядел на охрану исподлобья, а Данан держалась за одежду на груди. Дей казался злобным — он почти не спал, раздумывая над вопросом, который прошлым вечером задала чародейка: что делать? Делать ведь теперь должен именно он. Прежде всего, пожалуй, стать командором и объявить призыв всех соратников и братьев по ордену помочь Даэрдину в битве. Вспоминая разговоры с Редгаром и объяснения былого командора, сейчас Диармайд был абсолютно убежден, что погибший Тысяча Битв все рассчитал правильно, и архонт возродился именно у южных границ Даэрдина с Арестией.