Дей подскочил первым:
— Ну что там?! — набросился он на вошедшего.
Это оказалась молодая девушка-стражница, за которой шли два прислужника с подносами.
— Лейтенант Варнакс распорядился сегодня принести вам еду сюда.
— Еду?! — Дей откровенно ждал не этого. В отличие от Борво. Тот быстренько оставил в покое свои многострадальные пальцы и принялся забирать подносы. В чашках дымились тушенные овощи с мясом и зерно — не те сухие лепешки с творогом, которыми их кормили последние дни.
— Слюнями там все не залей, — посоветовал Хольфстенн, наблюдая за бугаем.
— Спасибо, — поблагодарила Данан, приближаясь к стражнице. Девушка кивнула в ответ, сказав:
— И еще лейтенант велел передать, что пошлет за вами вечером, — она посмотрела на Данан, затем перевела взгляд в угол, где стояла кровать, на которой спал эльф. — За магами. У него к вам разговор.
— Что ему от них нужно? — тут же напрягся Диармайд. Свой долг старшего товарища он, на вкус Данан, стал мыслить несколько болезненно.
— Хорошо, мы будем готовы, — отозвалась чародейка. Стражница кивнула и, игнорируя выпады Диармайда удалилась вместе с помощниками.
Что делать с посудой, когда они закончат, им никто не сказал. Но без этого распоряжения они точно могли обойтись.
Дей и Данан обернулись внутрь комнаты. Борво уже ел. Но Хольфстенн таращился даже не на него. Фирин, мирно посапывая, неуклюже переворачивался с бока на бок, путаясь ногами в складках эльфийского балахона, и даже не думал переживать.
— Яйца Создателя, — проворчал Стенн, глядя на эльфа и качая головой, — его вообще может хоть что-нибудь смутить или озадачить?
Хороший вопрос, подумала Данан.
— Не знаю. Вспомни, где и каким мы встретили его. От отшельника его отличает то, что он еще не спятил.
— Уверена? — сардонически спросил гном, выгнув бровь.
— Вы есть будете? — буркнул Диармайд, падая рядом с Борво. Тот, чтобы не мучиться со стульями, которых не хватало на всех, пододвинул стол прямо к кровати и сейчас уплетал жаркое ложку за ложкой, едва успевая прожевывать.
Как там говорил Редгар? — присаживаясь к остальным, Данан вдруг вспомнила один из биваков. Балагур, истеричка и обжора? Только балагур теперь — Стенн, истеричка — Дей, обжора по-прежнему Борво. А что остается ей?
Ждать до вечера тоже оказалось непросто. Уже далеко за полдень, когда содержимое подносов было съедено до последней крохи, чародейка, не зная, чем себя занять, вызвалась отнести утварь назад на кухни крепости.
Возвращаться назад по-прежнему не возникало желания. И не потому, что она не хотела видеть Дея или остальных. Но она вышла из комнаты-узилища, и теперь на неё будут смотреть с ожиданием, что Данан удалось вызнать какие-нибудь новости. А это не так. Интересно, Редгар чувствовал себя также, когда все они таращились на него, ожидая указаний? Ожидая, что решение, которое он озвучит, будет правильным? Так ли он чувствовал себя, как она на днях, когда предложила вернуться в Даэрдин, раз уж Гартамас не намерен назначить Дея командором? Или, раз в целях Первого Смотрителя было не допустить Дея до собрания, может, теперь, когда встреча глав ордена позади, он все-таки назначит его?
Поглощенная размышлениями, она вышла во внутренний двор крепости. Хотя патруль по-прежнему следил за ней, сегодня следом, шаг в шаг, никто не таскался. Женщина села на небольшую, грубо сколоченную и покосившуюся со временем скамейку недалеко от кухонь. Солнце мало-помалу клонилось за горизонт.
Мысли о неопределенности будущего были безрадостными и пугали, но прятаться от них Данан больше не могла себе позволить. В любом случае, сказала она себе вслух, все сложилось лучше, чем было бы, не спаси её Редгар из лап Марелла. А в остальном что до страхов… Но ведь она же не соврала Борво тогда в кабинете Гартамаса! Она действительно знает не из книг обо всех искушениях, которым подвергаются маги, а особенно — маги из Дома Кошмара, которые единственные среди остальных собратьев черпают силу из тьмы и хаоса Разлома. Неспроста в свое время Дей подозревал её в сделке с нечистью: для магов Кошмара путь в одержимость, как и в заклинатели душ, самый короткий.
Потом, после тех подозрений, в её жизни и в её венах появилась кровь исчадий Пустоты. Мало ей было собственной тьмы, чтобы принять еще и чужую? Вспоминая вчерашние ночные кошмары и скрежещущий голос Архонта из сна, она вдруг задумалась о том же, о чем постоянно бдел Ред: а сколько она продержится с тем крохотным огоньком света в груди, что у неё остался?