Пожалуй, мысленно согласилась чародейка.
— В семье Таламрин трое детей: Ллейд, я и Гессим. Гессим украл отцовскую лошадь в тринадцать лет, и тот со злобы отослал его охранять границы, в надежде, что Гесс тут подохнет. О том, что отец никогда не ждал меня в гости, вы уже знаете…
— Впервые слышу, — вставил гном, — но — детали.
— … поэтому всякий раз, — Данан не сбивалась, — когда я приезжала, мы пытались с Ллейдом навестить брата. Тайком, конечно, потому что… — Она не сразу нашлась, как объяснить, а вот Диармайд сообразил быстро:
— Гнев отца.
— Да. — На миг её лицо озарилось улыбкой — хоть что-то он понял! — а потом Данан прикинула: как не понять? У Дея тоже все жизнь над душой гнев, только не отца — брата.
— Хм, — с озорством усмехнулся Хольфстенн. — И лучшего места для тайных встреч особо не придумаешь, да? — Не вопрос — опыт.
Жал засмеялся самодовольно, скалясь, упираясь языком в сточенный клык. Опыт — прочел по эльфийской физиономии гном.
— В тринадцать-то лет? — спросил Дей.
— А чего? — подключился Борво. Теперь хмыкнула даже Данан — опыт, чуть другой, но — тоже.
— Если кратко, Гесс прижился среди солдатни за своего — тупо потому, что вырос с ними. И сюда его впервые тоже они притащили. Довольно быстро Гесс со своим гарнизоном распугал местных алкашей, которые избивали девушек. Я тоже, когда могла, делала что-то полезное.
— Превратила самого мерзкого старого алкаша в жабу? — усмехнулся гном.
— В червя, — заспорил Борво.
Дурни, ей-богу.
— Я же августина, у меня было содержание, а в Цитадели просто не предусмотрены большие растраты. У них тут как-то года три назад случился пожар из-за заезжего озерника, так что моих сбережений хватило, чтобы отстроить второй этаж.
— А еще госпожа всегда помогает мне с комнатой для наказаний, — с улыбкой возвестила мадам Тифини, возвращаясь к столу.
Тут уж Хольфстенн совсем не выдержал: театрально всплеснул руками, звонко шлепнул себя по ляжкам и вытаращился на Данан:
— Ну и полна ты сюрпризов, скажу я тебе! А! Какая! Что это ты там выделываешь, в комнате наказаний? — с непередаваемо игривыми интонациями подчеркнул гном.
— Накладываю печати Кошмара для господ, которых нельзя убрать просто так, — без тени усмешки отозвалась Данан. — Или привожу заколдованные таким образом побрякушки.
Тифини метнула опасливый взгляд на мужчин: им обязательно знать? Данан повела плечом:
— Надел августа велик, тут полно знати — стратиев, эрлов, баннов. Чем чище притон, тем чаще туда заходят мужчины, которых нельзя просто припугнуть городской стражей, если они ведут себя по-скотски. Вернее, можно, но когда Ллейд станет августом клана, ему могут создать проблемы из-за этого или, того хуже, могут использовать характер нашего отца, чтобы скрутить Гесса.
— И поэтому… — протянул Стенн, уже уловив мысль.
— Ага, — кивнула Тифини и указала на Данан обоими подбородками. — Мы отводим таких господ в комнаты с магическими подарками от сиятельной леди, пока они еще действуют. В последнее время вас давно не было, — произнесла женщина с некоторым сожалением.
— Что-то случилось?
— Ничего, чего здесь не бывало бы прежде. Ничего из такого, что теперь не было бы известно и вам.
— Ладно, — сказала Данан, давая понять, что обсуждать больше нечего. К тому же, она доела. — Если нужные комнаты свободны, можно наложить заклятия сейчас, если нет, давайте утром. И можно коморку для остальных. Для сна.
— Сна? — хмыкнула мадам Тифини. — Глядя на вашего гнома, миледи, могу сказать точно: у него другое на уме.
Хольфстенн тут же отбросил все проблемы и уставился на мадам взглядом ребенка, ожидающего подарок.
— Многие мои девочки заняты сегодня, но кто свободен — можете выбрать. Я сказала Лавельде.
— Разве так принято? — Данан округлила глаза.
— Я не сильна в политике сиятельных лордов, госпожа, но быть благодарным вполне принято. Когда не вредит интересам, — добавила мадам шепотом и расхохоталась собственной шутке. Стенн отвел глаза от прыгающих щек и складок на лбу.
— Ешьте. Как закончите, вас проводят. Лавельда в курсе.
— А можно мне ту, первую? — оживился Стенн, встав со стула. — Ну, что нас встретила? Мин…Мир… Короче, с грудью — как две вазы? И норовом, как у кобылки?
Дей спрятал лицо в ладони — со звонким шлепком.
— Коротконогий извращенец.
— Милдред? — усмехнулась Тифини. — Она вздорная, но дело свое знает, — подмигнула мадам. — Как любая в моем приюте!
Хольфстенн дослушивал краем уха — если вообще дослушивал. Он уже открывал дверь кабинета, наплевав на еду. В комнату тут же пахнуло заманчивым запахом блудливой свободы. Стенн прикрыл глаза, вытянул физиономию в коридор, как кобель из будки, с наслаждением втянул воздух, стоны и смех, поводя головой.