— Ни разу таким его не видела, — шепнула Данан.
— Вот уж место, которое на самом деле стоило назвать «Смелым смертником», — откомментировал Дей гному в спину. Тот уже выцепил взглядом очередную красотку, совсем не Милдред, огненно-рыжую, но тоже с хорошими формами, и теперь таращился, потирая усы.
— Мне кажется, я видел храм через дорогу. Или два. — отозвался Хольфстенн, одновременно не оборачиваясь к Дею и делая шаг вслед красотке, при этом на ходу ослабляя ремень. — Вали отсюда, святоша, — добавил гном и поплелся за блудницей, спотыкаясь о собственные ноги. На миг, словно пришел в себя в горячечном бреду, опять обернулся к остальным — рожа довольная, глаза блестючие! — сложил перед собой руки локтями вперед в явном намеке на ту самую грудь, о которой мечтал. Подмигнул остальным — и до утра его и не видели.
Остальные молчали, провожая гнома взглядами и не находя слов. Первым оклемался Борво. Он с грохотом протащил стул по полу, притягивая себя ближе к столу.
— Я сначала доем, а потом уж, ладно?
Ему никто не ответил, и Борво решил, что «ладно». Дей молчал, и было непонятно, что он намерен делать. Но когда Борво доел, то, не спрашивая, схватил лейтенанта за шкирку и поволок прочь.
— Когда еще будет шанс? — спрашивал вполне искренне. — Может, мы вообще помрем из-за архонта. И потом, ты же каждое утро бегаешь в кусты… — Борво бормотал еще что-то нравоучительное, смущая Диармайда. Данан, наблюдая, как один выволакивает другого, чувствовала, как спадает разом напряжение во всех мышцах. Тифини покосилась на это с пониманием:
— Доконали?
Данан перевела на хозяйку взгляд — темный, как хвоя, и мудрый, как ночь.
— Не то слово. У нас полно проблем, мадам Тифини. До хрена, если честно.
Мадам Тифини повела головой:
— В самом деле. Не помню, чтобы в былые времена вы выражались, миледи. Даже… даже когда в наших стенах впервые услышали новости о предстоящем замужестве.
— Ты замужем?! — воскликнул Жал.
— А им точно можно обращаться к вам на «ты»? — спросила мадам. — Если что, я могу дать знать вашим братьям.
Данан просто махнула рукой.
— Ллейд давно заезжал?
Жал прищурился, но смолчал: потом, если что, еще разок спросит.
— Сразу после смерти короля Драммонда. С тех пор тихо. И нам… нам стало довольно сложно. Поэтому амулеты или какие-нибудь зелья, особенно сонное…
— Хоть на весь Приют, если ска-а-ажете, — душераздирающе зевнула чародейка.
— Вам надо отдохнуть, — Тифини поднялась из-за стола. — Прислуга принесет вам еще еды и снеди. Комната для особенно важных гостей за вами. До утра тут сильно шумно и много работы, да и вам надо отдохнуть. Так что давайте завтра.
— Хорошо, — кивнула Данан. — Но если приедет Гесс, разбудите.
— Миледи. — Мадам качнула головой. Данан уперлась ладонями в столешницу, вставая.
— И я пойду, — Жал вскочил следом.
— Если там еще кто-то остался, — хихикнула мадам.
— Спать, — отрезал Жал.
— Спать? — удивилась хозяйка Приюта.
— А что?
Данан влезла — больше из желания пресечь разговоры и действительно скорее достичь отдыха. Особенно, если учесть, что перед сном нужно будет сделать еще кое-что.
— Не беспокойтесь, у нас долгая дорога позади, — сказал чародейка. — Мы привыкли делить ночлег.
— О, прямо со всеми? Это теперь у леди развлечения такие? Хотя, когда они были другими, да? — подпихнула Тифини Данан в бок локтем и расхохоталась. — Коль уверены, госпожа, будь по-вашему. — И тут же добавила, шепнув Тегане на ухо: — Но этот лопоухий, имейте в виду, смотрит на вас недобро.
— Еще бы ему добро на меня смотреть, — недоуменно шепнула чародейка в ответ.
Они вышли в коридор. Один из слуг, по-прежнему ожидавших у двери, с поклоном пошел провожать пару.
— Он же за головой моей явился. Ну или за сердцем, как посмотреть, — проворчала Данан под нос. Эльф хорошо расслышал и на несколько мгновений замер, не сводя с чародейки взгляд.
Комнату, которую она обычно занимала (иногда делила с Ллейдом), по здешним меркам можно было назвать роскошной: большая кровать, гобелены на стенах, потрескивающий очаг, еда и вино в изящной посуде на небольшом круглом столе, стул у маленького туалетного столика. Расположенность — в укромном углу правого крыла, так, чтобы наигранные и болезненные стоны остальных долетали лишь отголоском и не сильно беспокоили отдыхающих. Ни дать, ни взять, покои для самой дорогой шлюхи.