— Надеюсь, мне удастся угомонить их до утра, — бросила на прощанье. Как относиться к случившемуся она попросту не знала.
Отец явился с ордами даэрдинских солдат несколько дней назад, на грани умственного помешательства, и заявил, что король Драммонд Саэнгрин трагически погиб в битве за Буйный Берег. Он убеждал, что согласно плана должен был подойти с подкреплениями, но их задержала внезапная атака исчадий Пустоты. Если все в действительности так, почему орден Смотрителей не предупредил армию короля о приближении нечисти вовремя? — это был первый вопрос от дворян, когда Молдвинн заявился ко двору. Согласно отчетам Брайса и Продия, Редгар Тысячи Битв увел одного из старших лейтенантов и лучшего колдуна ордена якобы в Талнах, но очевидно в этом солгал.
— За несколько недель после его отхода из королевского лагеря дезертировали почти двести смотрителей! — заверил тогда собрание Молдвинн, явно преувеличив число. — И явно они ушли не куда-нибудь, а в стан врага! Как иначе объяснить, что парталанцы раз за разом знали наши военные планы?
Сцена возвращения отца и первое собрание стояло перед глазами Хеледд днем и ночью, и еще — тошнотворным комком поперек горла. Слова отца звучали убедительно. Все выглядело, как должно — даже некоторые из стратиев Драммонда подтверждали дезертирство смотрителей. А уж публичная казнь орденского констебля, которую засвидетельствовали все, и вовсе убеждала, что Драммонд сам незадолго до рокового поражения распознал гнилостную суть Редгара и его подопечных и дал приказ нейтрализовать орден.
Все это звучало убедительно, думала Хеледд в тысячный за последние дни раз по дороге до собственной спальни. Особенно про нападение исчадий. Как известно, констебль Смотрителей на смертном одре изрек, что-де Пагуба началась. Да и парталанцы не кинулись Молдвинну вслед, остановленные черной волной архонтских фанатиков. По дороге к столице Молдвинн, судя по количеству прибывших с ним людей, рассылал гонцов по всем поселениям Буйного Берега с наказом собирать самое необходимое и уходить в соседние земли. Этот жест он тоже подал в столице как акт жертвенности:
— Сейчас, когда нависла угроза Пагубы, и мы оказались брошены этим дескать святым, но проклятым орденом, — ругался Брайс на первом собрании, — у меня просто нет права биться за собственные родовые земли с парталанцами. Мне пришлось отдать им фамильное побережье стратиев Молдвинн, потому как сейчас я, главный военный советник Даэрдина, обязан придумать, каким образом защитить всех вас! — обвел он собрание пальцем. — Ваши земли не пощадит Пагуба, и столицу тоже! Поэтому я привел армию сюда, велев даже собственной семье покинуть насиженные места! А вы обвиняете меня в узурпации?!
Да, многие лорды обвиняли его. Особенно те, чьи родственники погибли вместе с Драммондом. А она, королева Хеледд, понятия не имела, врет отец или честен, и кто в этих спорах в конечном счете прав. Брайс, утверждавший, что отдал собственный надел на потребу врагу, чтобы отвлечь его хотя на время, ибо Даэрдин не может воевать сразу со всеми, или стратии и августы, видевшие за каждым слово Брайса Молдвинна и Продия Девирна ложь?
За трауром по мужу Хеледд спряталась от двора почти на неделю, но спрятаться навечно не выйдет. Собрание знати требовало её действий, и это особенно давило Хеледд на горло: известно, какое именно действие сейчас всем бы сыграло на руку.
Её место во главе страны не подкреплено ничем, кроме супружества с покойным королем. В отличие от тех же августов, которые имели с династией Саэнгрин ровные родственные связи, Хеледд происходила из клана стратиев, и до её замужества они практически не имели доступа к королевской семье. Все эти Стабальты, Вектимары, Таламрины, Диенары и Лауданы — все они, кланы Секвента, ждут и жаждут её отречения, чтобы пропихнуть на трон кого-то из своих родичей. И ведь им будет несложно! Какие-нибудь два дома с самым ближайшим в восходящей ветви родством предложат в брак парня и девчонку (или подберут пару, которая уже состоялась из отпрысков подобных семей и имеет наследство) и делу край. Остальные вполне их поддержат — это же клятый Секвент! Со стратиями, эрлами, баннами можно договориться, но «сиятельные» всегда слишком горды, чтобы сговариваться с обычными смертными, и их место в истории Даэрдина всегда лишь на одну ступень ниже королевского…
Это не говоря о том, что о смерти королевского кузена Диармайда еще не было никаких вестей! Если… если все так, как говорит отец, то сам Бог велел ему нанять пару головорезов, чтобы устранить Редгара с его выкормышем. Ведь обязательно найдутся те, кто поверит в него, поддержит его, обвинит Драммонда в том, что из-за его гонений Диармайду, отпрыску королевского дома, пришлось вступить в орден предателей. Возможно даже заговорщики сочинят байку, что, дескать Драммонд был бы и рад, да Редгар Тысячи Битв шантажировал короля жизнью кузена, и поэтому у всех у них были связаны руки. На это другая часть знати заявит, что орден Смотрителей пытается захватить власть через завербованного королевского кузена. Грянет междоусобица, которая не к месту не только из-за Пагубы — её еще доказать надо! Во всей неразберихе, которая произойдет, для Хеледд точно не найдется места. У неё нет ни королевской крови в жилах, ни военных знаний, ни армии, ни баснословных средств для покупки наемной силы (да и даже обратись она к наймитам, кто поддержал бы королеву, приведшую в родную страну продажных чужаков?), ни даже — особенно! — дитя, что доказало бы её способность продолжить род. А это значит, что если в войне за трон победит Диармайд, то он точно не женится на ней вслед за братом. Отошлет в какой-нибудь дальний королевский угол быть жрицей церкви и конец истории. А сам женится на незамужней дочери августа, которая предложит наибольшую выгоду. Возможно даже, на этой шлюхе Таламрин, которую указом Драммонда вытащили из Цитадели Тайн. Говорят, девчонка слишком опасна в магии, то есть отличный боевой товарищ, когда дело доходит до устранения врагов. Разумеется, раньше маги никогда не сидели на троне Даэрдина, но все меняется, ей ли, Хеледд, не знать?