Они, Данан и Гесс, были придатком в жизни Эйнсела Таламрина. Тот ограничился бы и Ллейдом, наследником, которого терпел кое-как, да и то со скрипом и побоями, но на всякий случай нужен был еще один сын, а тут как назло вторым ребенком в семье уродилась девка… У них была совсем небольшая разница в возрасте, они были рыжие, зеленоглазые и… И Гесс был первым, кто назвал её «Данан».
Чародейка присела рядом, без слов ударила бокалом о бокал брата, выпила залпом и выдала как на духу, стараясь говорить коротко: как их гнали, как она начала слышать архонта, как позволила себе на людях заклятия, которые прежде раскалывались о простеньки щиты телемантов и которые в действительности раньше практиковала разве что на зверях. Рассказала, как развалила ворота, как встретила гнома.
Как погиб Редгар.
Как им отказали в Талнахе, бросив голую кость договоров.
Как Девирн подослал к ним убийцу.
Умолчала только о том, что убийца жив, когда Гессим выдохнул: «Ну, раз ты здесь, значит, у него ничего не вышло».
Скажи брату, что убийца — этот парень за дверью, и брат сделает все, чтобы его люди устранили Жала. Даже если Данан будет в три горла орать, что эльф не так прост, и успеет выдернуть из груди братское сердце до того, как тот отдаст первый приказ.
— Раз ситуация такова, — протянул Гесс, когда Данан закончила, опрокинул остатки вина внутрь и, поднявшись, поставил кубок на стол, — зачем ты вернулась сейчас?
— Мне нужна помощь?
Гессим хмыкнул с горечью:
— Я хотел бы сказать, что сделаю все, что в моих силах, но сейчас это — почти ничего. На границе с Лейфенделем удивительно тихо, настолько, что приходится быть на стороже каждую минуту, а кроме этих войск никаких других у меня и нет. Да и, думаю, для борьбы с архонтом нужно намного больше. Весь Даэрдин, а Даэрдин сейчас это… — мужчина отвлекся на мгновение — съесть яблоко, чтобы вино не ударило в голову сразу, и он не завалился спать через четверть часа.
— Мы видели архонта, — шепнула Данан голосом, каким прежде говорила разве что о предстоящем браке.
Гесс поперхнулся, закашлялся до красноты. Кое-как сплюнул мешавшие в горле кусочки яблока и корки, вытер рукавом рот.
— Что?
— Мы видели темного архонта. Он иссушил северную низину Лейфенделя за десять минут. Полностью. И болота, и троггов, и эльфов.
Гессим помотал головой, отказываясь принимать правду. Это же все байки!
— Как вы ушли?
— Он озадачен поисками какой-то вещи. Это его отвлекло, думаю.
— Что за вещь?
— Я не знаю. И поэтому мне нужна помощь магов.
— Поедешь в Цитадель? — Гессим смекнул сразу.
— Да, только Жал говорил, что ему выдали сферу из Цитадели магов, чтобы он скорее нас нашел. И, боюсь, Девирн держит Цитадели под контролем, полагая, что мы можем обратиться туда. Мне нужно как-то вытащить Клейва из крепости, я надеялась, твой гонец мог бы…
Гессим поймал её мысль:
— Без проблем. — Приподнял брови, спрашивая безмолвно: «Где письмо?».
Данан полезла под подушку, куда спрятала послание, ложась спать.
Дверь открылась без стука — вошли Жал и крайне недовольный Дей, которому, видать, на кухне, подтерли кровь с виска, и та теперь потихоньку снова сочилась размазанным пятном.
— Мы тут еды принесли, — откомментировал Жал, и Дей шикнул: гнусное лицемерное радушие!
Жал поставил поднос с едой на нужный стол, сверкая оскалом.
— И вина еще взяли, а то я неплохо приложился там.
Гессим смотрел на Жала и его обворожительный ухмыл всего мгновение, а потом как с цепи сорвался — до него дошло:
— ТЫ СДУРЕЛА СОВСЕМ ДАНАН?!
Не дожидаясь никакой реакции, Гессим бросился к своему мечу, в один миг расчехлил.
— Эй, полегче, — Жал выставил вперед руки, отпрыгивая. Еще и дурачиться, ублюдок! — злорадно подумал Дей, от души желая брату Данан удачи. Едва тот развернулся к эльфу, чародейка запрыгнула ему на спину. Брат сбросил — женщина вцепилась в плечи со спины.
— ПОЖАЛУЙСТА, ГЕСС, НЕ НАДО!
— ПУСТИ, ДАНАН!
— ГЕСС, СТОЙ! ПРЕКРАТИ, ПОЖАЛУЙСТА! СЕЙЧАС ЭТО УЖЕ ВСЕ НЕВАЖНО!
Жал все еще отступал, не предпринимая никаких ответных действий. За его спиной маячил Дей с настолько суровой физиономией, что Гесс понял: у этого мужика к остроухому свои счеты. Пользуясь негласной подмогой, Гессим обернулся к сестре:
— НЕВАЖНО? НЕВАЖНО, ДАНАН?!
Она поймала его за плечи снова, теперь в анфас, заглядывая в лицо.