А уж если и Диармайд проиграет битву за корону Даэрдина, то о ней точно никто не вспомнит…
Хеледд, наконец, добралась до спальни — её собственной, не королевской. Их семейную жизнь с Драммондом вряд ли можно было охарактеризовать хоть как-то, кроме «несущественной». Король развлекался с девицами при дворе в равной доле по сравнению с совокуплениями с женой и ревностно следил, чтобы блудные приплоды вовремя выводились из чрев. Хотя бы этим он ухитрялся не слишком её позорить.
Хеледд понимала отчетливо — вряд ли дело было в ней: Драммонд, всю жизнь имевший за спиной негласного претендента на уже занятый трон в лице собственного кузена, претендента, которого при случае заговора обязательно нашлось бы кому поддержать, он страшно не хотел, чтобы права на трон его будущего сына тоже кем-то оспаривались. Его старшим ребенком, будь то мальчик или девочка, должен был стать их с Хеледд законный отпрыск. Но несмотря на все благочестие королевы, Вечный распорядился иначе.
А жаль. Будь у неё сын или хотя бы дочь, похожая на отца, её, Хеледд, права занимать трон были бы вне сомнений. Она бы регентствовала долгие годы, пока не подошел бы срок. Тогда наверняка кланы королевского Секвента обложили бы её с ног до головы с шантажом, угрозами и посулами, и тот, который был бы более других выгоден (своими обещаниями или смирением) стал бы кланом её будущей невестки или будущего зятя… Ох, все было бы иначе, будь у неё ребенок Драммонда! В руках или под сердцем — неважно!
С девчонкой Таламрин в свое время вышла известная неувязка, и тогда настойчивое предложение Молдвинна засватать наследнику собственную дочь показалось покойному королю Двирту спасительной отдушиной, чтобы избежать громоздких клановых разборок между августами. А как быть теперь? Без ребенка королевской крови вся её защита от кланов Секвента — военное преимущество отца, который понимает это так же хорошо, как и она. И не поскупиться им воспользоваться.
Ей стоит всерьез подумать, что она собирается предпринять на завтрашнем собрании, какую займет позицию. Поддержать отца или ту часть дворян, которые уличают его во лжи? Прежде она со многими могла бы договориться за просто так, силой одного обаяния. Но прежде она была носителем власти, которая прилагалась к ней вместе с королевским именем, и все с пониманием и даже снисходительным сочувствием отзывались на её просьбы и предложения, понимая, что Хеледд тащит работу, которая претит Драммонду. Сейчас она — дочь узурпатора в глазах одних и дочь спасителя — в глазах других. Кажется, выбор очевиден, чья сторона способна сохранить ей жизнь, но есть ли у этой стороны шансы выиграть? И что подобный выигрыш может дать ей, Хеледд?
Драммонд во многом позволял супруге править самой, оставляя себе военное поприще, турниры, любовниц и мнимые подвиги. Он ненавидел официальные приемы, переговоры, обязанности. Драммонд носил корону и хранил печать, а Хеледд правила. С отцом так не выйдет. Молдвинн, прекрасно сознающий, что без его военного влияния Хеледд раздавят как семечковое зернышко, не будет настолько щедр. Он попытается собственными руками заткнуть дочь и править Даэрдином из-за её спины, достаточно ровной, чтобы безучастно сидеть на троне. Но делиться властью не станет.