Ллейд треснул по столу руками, растопырив пальцы.
— Так, я уяснил, что Лаудан не намерен поддерживать Молдвинна. Кажется. Но в остальном запутался.
«Да, ясность не помешала бы», — признал в душе Айонас. Однако высказываться о «бабской манере тянуть котов за яйца» на сей раз не стал.
Девушка обвела мужчин взглядом: у неё было много времени в седле задуматься о том, что сообщили ей люди, запертые по темницам Лаудана, а у Ллейда и Диенара его нет, и им действительно нужна ясность. По крайней мере, то, что она знает наверняка и что предполагает. А дальше, может, совместно, сообразят еще что-нибудь.
— Чего мог бы добиться Лаудан, сообщив королеве о том, что я баламучу воду в стране, надеясь подбить на восстание остальных? — спросила Стабальт.
— Ты баламутишь? Думаешь, он объявил тебя зачинщицей? — нахмурился Ллейд.
— Убеждена. Я отказалась поддержать его планы, но я знаю о них.
— То есть, ты ему теперь точно поперек горла, — усмехнулся Диенар. — Но только ты одна, причем тут клан, да? — Ллейд все еще тер голову, и Айонас прояснил. — Королева прикажет доставить Альфстанну в столицу на допрос. Батиар останется один-одинешенек, Лаудан обложит его войском и сговорится с кем-то из её кузенов, — Айонас подбородком указал на Альфстанну, — кто будет более сговорчивым, чтобы тот выступил на его стороне.
Альфстанна улыбнулась, глядя Диенару в глаза — первый раз за вечер. Потом словно опомнилась, опустила глаза, прикрыла улыбку рукой, локоть которой упирался в столешницу.
— Именно. И, зная меня с детства, я уверенна, Лаудан рассчитывает на мою строптивость при допросе.
Строптивость? Непокорность и упертость! — нахмурился Диенар. До Ллейда, похоже, тоже, наконец, дошло. Он воскликнул:
— Что тебя казнят?! Он рассчитывает, что тебя за неуправляемость казнят?! Это что же выходит, свою голову предлагаешь вместо моей?!
— Я думаю, — протянул Диенар, присматриваясь, каким взглядом Ллейд одаривает Альфстанну, и каким другим она отвечает ему, — на самом-то деле, твоя голова, малыш, Лаудану и не была никогда нужна. Он просто использовал этот предлог, чтобы наверняка получить от Альфстанны отказ в помощи.
Стабальт медленно закивала, пощипывая пальцами губы. Потерла шею сбоку, под ухом, вдоль челюсти. Мужчины вдруг разглядели, настолько она устала: светлые волосы от скачки прилипли к вискам и лбу, небесно-голубые глаза тусклы, светлые брови сведены, а руки, одной из которых она все еще тянется к еде, натружены мечом и истерты поводьями. И, зайдя в шатер, она даже не сняла плащ. До сих пор.
— Полагаю, да, с самого начала расчет был на мою казнь или хотя бы на скотское отношение в темнице со стороны столичной стражи.
Ллейд засмеялся:
— Не мне, конечно, удивляться, как такое возможно, если вы с Лауданом в родстве.
Намек на Эйнсела Таламрина был слишком прозрачен, чтобы сойти за шутку.
— Лаудан всю жизнь греет мечту женить на мне кого-то из своих дальников, чтобы, когда мой отец умрет, он мог править Стабальтом из-за моей спины. Поэтому я была бы нужна ему живой…
Айонас выхватывал облик Альфстанны в сумеречном освещении вечернего шатра. Симпатичная. Не красавица, нет — повидал он красавиц. И, тем не менее, Таламрину, кажется, нравится? Насколько они близки? Всерьез, должно быть, раз даже Лаудан решил использовать это в своем замысле. Почему они близки? Чем она сблизила его с собой или, лучше спросить, что, увидев интерес Ллейда, она надеется провернуть с его помощью?
— Но поскольку ты несговорчива, — заговорил Айонас вслух, — проще добиться признательности кого-то из твоих кузенов за то, что расчистил для него августовское кресло со смертью старого Батиара. А уж девицу среди племянниц Лаудан на выданье как-нибудь найдет.
Ллейд вскинул кулаки:
— Да какая разница, кого на ком надеется женить Лаудан, если речь идет о твоей голове! — уставившись на Альфстанну.
— Что ты намерена делать? — серьезно спросил Айонас.
— Приехать в столицу добровольно, — говорила Альфстанна. — Это на время дезориентирует Лаудана, и мы сможем сосредоточиться на том, что нацелились делать на собрании в столице. Пока наша тяжба с дядей будет занимать королеву, попробуем как-нибудь заодно отвлечь её отца и взять дворец.