Стало быть, этот приблудец отлично понимает, что у него, Дея, руки длиннее? Поэтому не рискует сходиться лоб в лоб сверху, а все норовит ужалить снизу? Ну все! Дей вскочил на ноги и заставил себя собраться. Кто такой этот остроухий, без своих жил? Еще он, Диармайд, не позволял какому-то оборванцу валять себя! У него, между прочим, тоже есть пара отличных, да замечательных просто ног!
Он кинулся в атаку в настрое, близком тому куражу, который владел Жалом. Да, так выходило лучше. Теперь эльфийскому недоноску уворачиваться было сложнее, он чаще отпрыгивал, понимая, что не сможет блокировать некоторые удары.
Атаки Диармайда, который, кажется, только сейчас выпускал весь пар, скопившийся еще с момента атаки их суденышка в море какой-то здоровенной огнедышащей черепахой, были мощнейшие, и он порадовался как мальчишка, когда понял, что вот так просто, на кулаках да ногах, может теснить этого непонятно откуда взявшегося соратничка. Правда, мальчишеский восторг немного мерк от осознания, что несмотря на силу лейтенантских ударов, эльф по-прежнему не пропустил ни одного.
Дей остановился на мгновение — перевести дух, — а Жал, рыкнув от удовольствия сквозь оскал, воспользовался случаем и перешел в наступление. И стало ясно, что «лопоухий доходяга» только сейчас начал бить всерьез. Удары сыпались на лейтенанта со всех сторон: Жал нырял под встречно выброшенные руки, плавными движениями обходил сзади, обрушивал на Дея короткие, точечные удары то ногой, то кулаком. Дею никак, никак не удавалось зацепить его в ответ. Тьфу! — мысленно ругался лейтенант. Да это у Жала преимущество в весе: легкий, шустрый — попробуй достань такого!
Жал понимал отчетливо: достанет — несдобровать. Его, эльфа, нельзя было назвать ни действительно тощим, ни даже субтильным, но он в самом деле проигрывал Диармайду в габаритах — вот весело будет составить их от Борво до Хольфстенна в ряд, от велика до мала, и любоваться, как на фигурки из игрушечного набора какого-нибудь сынка богатенького лорда!
Эльф держал дистанцию. Держал, и в каждом выпаде или ударе Дея чувствовал, как тот пытается её сократить, свести происходящее в самый тесный, ближний бой, повязать, схватить. В отчаянный момент, не считаясь с потерями, Диармайд нацелился на правую руку эльфа, когда тот в очередной раз пошел в атаку. Пропустил пару ударов, один из которых пришелся в живот (больно-то как!), но сумел поймать эльфа за запястье.
И понял, что не удержит.
Жал вывернулся из захвата за пару секунд. Не церемонясь, Дей схватил снова, тут же, не размениваясь, сжал покрепче, потянул эльфа на себя, ловя, и, как мог, швырнул в сторону. Тот упал, прокатился на земле и вскоре уже снова пружинил на ногах.
После этого возникла пауза. Короткая — и ясно, что последняя. Мужчины смотрели друг на друга, прицениваясь. «Создатель Милосердный! — взмолился в душе Дей. — Он же убийца. Наемник. Эльф, в конце концов! Он живет, по меньшей мере, в десять раз дольше, чем я! И как живет! Зарабатывая тем, что убивает! А ты что, а, Дей? Сначала хлюздел ребенком в царские подолы, потом прятался по притонам, потом увивался за магическими юбками в цитадели, время от времени тренируясь с щитом, да все ждал сигнала от Реда! И даже если Ред потом и научил тебя такому, что стражам и не снится, вас все равно не сравнить! А ты еще драться полез! Сам!!!».
Жал внезапно сорвался с места и разошелся не на шутку. «Пх! — успел подумать Дей. — Будто он прежде шутил!». После этой мысли лейтенант уже не думал — едва успевал защищаться, а вскоре и тут перестал успевать. Жал раз за разом пробивал его защиту, постоянно целя то под дых, то — чаще — в голову противника. И когда Диармайд, сжавшись, ушел в глухую оборону, эльф снова нырнул вниз и от души приложил левым кулаком в солнечное сплетение.
У Диармайда перехватило дыхание, свело внутренности, из глаз брызнули слезы. Он сложился пополам, и тогда Жал со скучающей физиономией добил его коленом в подбородок.
Дей покатился по земле. Больно было — невероятно. Кое-как он разлепил один глаз и увидел нарочито размеренно приближающиеся сапоги эльфа.
— Ну все, хватит! — вскипела Данан, отцепляя от себя удерживающего гнома. На неё не обратили внимания.