Пролог
Идзанаги со своей спутницей Идзанами стояли на небесном парящем мосту и смотрели вниз, спрашивая друг друга, есть ли внизу земля. Чтобы выяснить это, боги опустили сделанное из драгоценного камня копьё и обнаружили океан. Когда они приподняли копьё, вода, которая стекала с него, затвердела и превратилась в остров Оногородзима.
Туда и спустились два божества. Вскоре после этого они решили заключить брак, хоть были братом и сестрой. Идзанаги и Идзанами вместе установили столб на острове; Идзанаги пошёл вокруг него в одну сторону, а Идзанами — в другую. Когда они встретились, Идзанами сказала:
— Как чудесно! Я встретила прелестного юношу.
Можно подумать, что такая трогательная реплика должна была понравиться Идзанаги, но она, напротив, его сильно разозлила, и он резко ответил:
— Я мужчина. И по праву должен говорить первым. Как может быть наоборот? Это к несчастью. Давай обойдём столб ещё раз.
Они опять встретились, на этот раз Идзанаги заговорил первым:
— Как чудесно! Я встретил прелестную девушку.
После этого нехитрого обряда они поженились.
Когда Идзанами создавала острова, моря, реки, травы и деревья, она вместе со своим господином размышляла: «Мы уже создали Великую страну восьми островов с горами, реками, травами и деревьями. Почему бы нам не создать кого-нибудь, кто мог бы стать Правителем Вселенной?»
Желание богов исполнилось, и родилась Аматэрасу – Великая Священная Богиня Сияющая на Небе, ками Солнца, дарующая жизнь и тепло всему сущему. Она была настолько ослепительно красива, что родители, очарованные ее великолепием, не раздумывая решили отправить ее вверх по Небесной Лестнице, чтобы с высокого неба вечно проливать лучезарный свет на Землю, освещая каждый уголок мира. Ее золотистые локоны, переливавшиеся всеми оттенками солнца, лик мягкой округлой формы, обрамленный пушистыми ресницами, и плавные, соблазнительные изгибы фигуры лишь сильнее подчеркивали ее божественную красоту, заставляя сердца смертных и богов трепетать в восхищении. Но как бы ослепительно ни была ее внешность, как бы сладки ни были ее речи, дурное, гнилое нутро чувствовали все ками, ощущая исходящую от нее тьму, словно слабый запах серы, предвещающий скорый пожар. Кроме двух ее братьев – Сусаноо, ослепленного преданностью, и Цукуёми, зачарованного собственной иллюзией.
Вторым ребенком, рожденным из очищения Идзанаги, был Цукуёми – ками Луны, повелитель ночи и хранитель равновесия. Его изысканный, белоснежный лик, вытянутый, ничем не уступал в неземной красоте сестринскому, затмевая даже сияние Аматэрасу. Сын был чист, как отраженный лунный свет, непорочен и не запятнан мирской грязью, оттого его кимоно было безупречно белым, сотканным из лунного шелка, а на середине оби гордо сияла золотистая луна, символ его власти и предназначения. Его волосы были серебристыми, а глаза – черными, как сама глубокая ночь, отражающая в себе бесконечное звездное небо. Тело было одновременно и грациозным, и мужественным, сочетая в себе элегантность и силу, необходимые для поддержания порядка в ночном мире. Цукуёми был идеален, словно вылеплен из лунного камня, предназначенный для своей важной роли в будущем мироздании. Увы, он не успел разглядеть все изъяны богини Солнца, заметить трещины в ее совершенном образе, и с головой влюбился в собственную, идеализированную фантазию, в прекрасный мираж, созданный его воображением.
Идзанами и Идзанаги приняли решение, что Цукуёми сгодится вторым мужем Аматэрасу. И вслед за ней по Небесной Лестнице поднялся Бог Луны. После чего он прозвал себя Первым Луном. Чтобы познать свой путь и силу, он отказался от всех, кроме Аматэрасу и не навещал ками. Цукуёми слепо верил в любовь, что сломало его полностью.
После обручения, Цукуёми обитал в небесном дворце Аматэрасу, золотом и жемчужном коконе, где каждый уголок шептал о вечной власти. Их союз должен был даровать небесам наследников, символ нерушимой связи солнца и луны, правления и порядка. В отличие от буйного Сусаноо, что сотрясал небеса своим гневом и оспаривал право Аматэрасу на равнину Высокого Неба, Первый Лун хранил молчание, признавая ее неоспоримую власть. И вот, супруга, словно одаривая преданностью, переложила на его плечи свои "грязные" обязанности.
Каждую ночь, когда солнце угасало, и мир погружался в объятия теней, Цукуёми спускался в мир людей. Он становился клинком во тьме, палачом по воле небес, обреченным на истребление ёкаев. Аматэрасу уверяла его, что эти существа, порождения тьмы, посягают на жизни смертных, и их единственная судьба – смерть. Цукуёми слушал, верил, и поднимал клинок.
Но с каждой пролитой каплей демонической крови, божественный статус тускнел. Его руки, когда-то созданные для созидания и дарения, стали орудием смерти. Эти приказы, словно ядовитый нектар, медленно, но верно отравляли его душу. Белоснежные пряди, символ его чистоты и связи с небесами, потускнели, как луна, скрытая за облаками. Через века непрерывных убийств, они и вовсе станут тёмно–синими, цвета ночного моря, хранящего в себе тайны утонувших миров.
Вместо чёрных зрачков, отражавших ясность и спокойствие лунного света, в его глазах зажглись два алых уголька. Это была не просто смена цвета – это было отражение пролитой крови. Он видел в глазах умирающих ёкаев страх и отчаяние, а не только злобу, которую Аматэрасу так упорно рисовала. И осознание этой лжи жгло его изнутри, превращая в чудовище, подобное тем, кого он преследовал.
Постепенно, в тишине бесконечных ночей и под тяжестью пролитой крови, сам Цукуёми принял изменения в себе. Он перестал сопротивляться тьме, позволил ей поглотить себя, и навсегда снял белое кимоно, символ чистоты и небесной благодати. Теперь Первый Лун носил только чёрное или тёмно-синее – цвета ночи и смерти, цвета его новой сущности. Его одеяния больше не отражали свет небес, а поглощали его, делая его тенью, обреченной вечно скитаться между миром людей и холодным безмолвием небесного дворца.